Между нами ничего не было

С каждой секундой я путаюсь в показаниях все сильнее и сильнее. Стою вот, пока меня трясут, как оловянный солдатик. Одни глаза луп-луп.

Он недовольно фыркает, забирает меня к себе поближе и журит отца.

- Пап, ну ты вообще уже?! Чего ты ее трясешь?! Вдруг плохо станет?

- Да ладно тебе! Ничего ей не станет плохо! Сразу видно — крепкая девчонка! Наша порода.

Батаев младший закрывает глаза рукой, из его груди вырывается смешок, а потом он бросает на меня извиняющийся взгляд и явно хочет что-то сказать, но не успевает.

- Наверно, еще долма приехало. В твою топку.

Рамзан Ильясович щелкает языком, но улыбается. Тепло так…и мне тепло становится. Смелее немного. Я хоть и не знаю, каково это — иметь отношения с отцом, которые ты помнишь, но даже мне ясно, что они у них крепкие. Лишняя ли я здесь? Возможно, только сейчас это совершенно неважно. Мне просто нравится за ними наблюдать…

Эмиль бурчит под нос:

- На этих выходных мы буквально потонем в долме…

А его отец пихает сына в бок и смеется.

- Сколько раз тебе повторять?! Долмы много не бывает, сына! Давай открывай. Бодров-то приедет?

- Он приедет на семейный ужин вместе с сестрами. Сегодня мы будем вчетвером.

- Ладно. Как дела в компании?

Они уходят открывать дверь вместе, а я перевожу взгляд на Марису Эмильевну. Она пристально разглядывает меня. Кажется, она разглядывала все это время, да? Боже…

- Может быть, вы тоже хотите? - тихо спрашиваю, получая в ответ мягкую улыбку.

- О нет. Я долму ненавижу.

- Я приготовила курицу и картошку. Есть еще салат. Хотите, могу нарезать вам фруктов?

Начинаю мельтешить. Буквально подскакиваю к холодильнику, уже открываю его, но Мариса Эмильевна спокойно останавливает.

- Ничего не надо. Сядь, посиди. Устала, наверно.

Я устала? Возможно, просто сейчас осознать до конца не могу. Сильно волнуюсь…

Присаживаюсь на край стула напротив, хочу ей что-то сказать, только слова вдруг пропадают. Похвалить ее наряд? Или сделать комплимент тому, как молодо она выглядит? Бред.

Бред-бред-бред! Все кажется таким дурным, а в голову ничего умнее не приходит. Все-таки мне действительно важно, что они обо мне подумают. И все-таки я очень хочу им понравиться…не только ради ребенка. Ради себя.

Господи, какая же я идиотка...

- Скажи честно, сколько раз переделывала? - указывает подбородком на кастрюльку с долмой, и я краснею.

Взгляд сам собой касается шкафчика, за который прячется мусорное ведро, полное неудачных дублей угощения.