Между нами обман

Тычется головкой между скользких складок, раздвигает их, готовый проникнуть до упора.

– Вот они! Посмотрите, развели тут блядство! – кричит та девка, которую я выкинула. Реально за охраной пошла? Дрянь. Немного же осталось!

Миша тут же подскакивает, ширинку застегивает, бросает мне в лицо кофту.

– Мы уже уходим, – кидает он на стол несколько крупных купюр. – Давай живее. Ты вроде поговорить хотела.

Спешно натягиваю штаны с трусами, майку и футболку. Спешу на выход. Миша вроде идет вперед, делая вид, что не ждет меня, но каждый раз прибавляя шаг, притормаживает.

– Можно побыстрее! – толкает он парня, дергает меня за локоть и за собой тащит.

– Да не могу я так быстро! – уже ору, когда на улице оказываемся.

– А мне плевать, что ты можешь. Это ты меня искала, а не я тебя, – рявкает он и убирает руку.

Шагает к машине. Своему БМВ. Он что, за руль собрался?

– Ты же не сядешь пьяным за руль?

– Ты поговорить пришла или учить меня жизни?

– Поговорить.

– Не, я там усну. Говори тут, – сводит он руки на груди, опираясь на машину. Смотрит на меня исподлобья. Красивая сволочь. Даже без волос своих.

Я до сих в себя прийти не могу. Пять минут назад он почти был во мне, а сейчас мы стоим друг на против друга как бойцовские собаки. И как ему сказать? Хотя, как говорят, лучшая защита – нападение.

– Ты мне извинения должен.

Он сводит брови. Хмурится.

– Не понял. Я? Тебе?

– Ты не попутала ничего? Это за что? За то, что влюбился? Прости, дебилом был.

– Ты обещал извиниться перед Олесей Васнецовой.

Он втягивает носом воздух, напрягаясь всем телом.

– Я Олеся Васнецова. Извиняйся.

Он как с цепи срывается. Подлетает ко мне в одно движение и за горло хватает.

– То есть, я тебе дряни душу открываю, а ты решаешь это использовать? В очередной раз наебать меня?

– Что. Тебе. Нужно? Не все у меня забрала? Не добилась цели?

– Тогда зачем я бы принесла показания Ирины?! Зачем бы изменила свои?!

– Что ты несешь?! Меня отец Глеба вытащил! Ты тут причем?!

– Какой же ты тупой придурок! – впиваюсь в его руку ногтями, чувствую, как от нехватки воздуха задыхаться начинаю.

– Я лучше их закрою и тебя больше не увижу. Нахуй ты сказала про Олесю?

– Потому что я она и есть. Потому что, когда ты меня изнасиловал, я забеременела. Потому что, когда я родила, мне сказали, что дочь мертва.