– Думаю, нам в любом случае не стоит повторять этот эксперимент, – холодно констатировал он.
Кейси не сразу поняла, что Марио имеет в виду: пощечину или поцелуй, но по мере того, как она приходила в себя, ее все сильнее охватывало раздражение.
Да как он осмелился поцеловать ее?! Считает, что ему все дозволено?! Эдакий мистер Неотразимость, против которого никто не может устоять!
И все же, как бы Кейси не петушилась, она в глубине души осознавала, что дело обстоит именно так. У этого мужчины было все – блестящая внешность, деньги и власть.
Как часто он получал от женщин отказ? Наверняка гораздо реже, чем одерживал над ними победы."
"Но она не собиралась так легко сдаваться и решила занять круговую оборону.
– Я дала вам пощечину, потому что вы были… – начала девушка.
– У меня нет желания обсуждать эту тему, – оборвал ее Марио. – Сегодня я слишком возбужден.
Как бы то ни было, это происшествие заметно поколебало твердую уверенность Кейси в том, что она не слишком привлекательна. А ведь до сих пор даже в самых смелых мечтах она не допускала, что способна испытывать такое сильное влечение к мужчине…
Осознание того, что Марио Бертольди обладает властью над ее телом, потрясло девушку до глубины души.
Они сидели в салоне лимузина на почтительном расстоянии друг от друга. Автомобиль пробирался по круто уходящей вверх дороге. Далеко впереди, за перевалом, виднелся большой дом с острой крышей. Чем выше взбирался лимузин, тем величественнее казалось это строение. Назвать его виллой было бы неточно. Это был настоящий дворец!
– Это и есть ваш дом? – тихо спросила пораженная Кейси.
Марио сдержанно кивнул.
Вскоре автомобиль затормозил у массивного крыльца.
– Прошу вас, заприте меня где-нибудь подальше от глаз ваших родственников и знакомых, – снова обратилась к нему девушка. – У меня нет никакого желания видеть хоть кого-нибудь.
– Тебе придется остаться со мной, – отрезал он.
– А что мне отвечать, если кто-нибудь заговорит со мной? В качестве кого я нахожусь здесь? Я, кстати, даже не знаю, как звали вашего отца.
– Его звали Лоренцо, и ему был семьдесят один год. Я его единственный сын, – проговорил Марио с видимым усилием. – Он был очень порядочным человеком и умер мирно, во сне. Эта смерть была и неожиданной и преждевременной.
– Значит, вы даже не успели попрощаться с ним, – участливо сказала Кейси. – С этим нелегко смириться. Она вспомнила свою мать и погрустнела.
– Мы с отцом отдалились друг от друга задолго до его кончины, – нехотя буркнул Марио.
