С трудом оторвав взгляд от его лица, девушка увидела, как один из охранников поспешил открыть перед ними дверь, а двое других с безразличным видом уставились в потолок.
– Неужели ты не понимаешь, что после всего этого я не смогу появиться здесь? – прошептала она.
– Всего доброго, мистер Бертольди, – попрощался охранник.
Кейси плотно зажмурила глаза и, только ощутив, как прохладный ветерок коснулся ее пылающих щек, поняла, что они оказались на улице.
– Если бы я не чувствовала себя так отвратительно, то просто задушила бы тебя, – процедила она.
Марио был невозмутим. Он бережно усадил ее на заднее сиденье лимузина и опустился рядом.
– Нам придется немого подождать, – сообщил он. – Луиджи забирает твои вещи из шкафчика.
Кейси молчала, не открывая глаз.
Постепенно ей стало лучше, и она рискнула медленно поднять ресницы. Марио, отодвинувшись как можно дальше, внимательно разглядывал ее. На его лице было написано удовлетворение.
– Не смотри, пожалуйста, на меня так, – попросила Кейси не очень уверенно.
– Почему? – поинтересовался Марио.
Ей показалось, что в его взгляде сквозит законная гордость собственника.
– Учти, ничего в наших отношениях не изменилось! – с лихорадочной поспешностью предупредила она.
– Иногда, – холодно констатировал он, – ты бываешь непростительно наивной.
– Согласна. На острове я действительно вела себя как наивная дурочка, но это больше никогда не повторится! А если тебе нравятся такие девицы, то ты легко найдешь мне замену.
Самодовольная улыбка скривила чувственный рот Марио.
– Вряд ли кто-нибудь другой, кроме тебя, рискнет проявлять при мне свой склочный характер.
– Для женщины это не слишком привлекательная черта, – заметила Кейси.
– Не пытайся меня завести, – улыбнулся Марио. – Мне нравится в тебе то, что тебя не пугает ни мое богатство, ни власть. Ты даже себе представить не можешь, какое это редкое качество в моем кругу.
Она попыталась переключить свое внимание с его красивого лица на что-нибудь другое, но почувствовала, что снова подпала под магнетическое обаяние этого мужчины.
Кейси вспомнила, что во время пребывания на вилле ей показалось, что между Марио и его родственниками пролегала какая то невидимая разделительная черта. Он словно держал их всех на расстоянии, тогда как на нее эта холодность не распространялась.
Она любила, чтобы с ней обращались как с равной, и, испытывая в присутствии Марио благоговейный страх, настойчиво пыталась преодолеть это чувство.
