МежМировая няня, или Алмазный король и я

Как оказалось, мечта Жизель осуществилась: сыщик писал, что Бизе почил с миром. Попросту выпал с балкона своего номера, когда пытался снять очередную сенсацию в Грейцалии. Собственно, если бы не его полет с третьего этажа, неизвестно, где бы оказались эти снимки.

Еще мируар Демеш узнал, что Жизель переводила немалые суммы, которые шли якобы на благотворительность, но на самом деле поступали на счет в грейцалийском банке. Так как последний находился на территории другого государства, то выяснить, на чье имя шли деньги, пока не удалось.

Когда фотографии всплыли, Жизель словно сквозь землю провалилась.

В отеле, который был на снимке, никто ничего не знал о мирэль Демаре. Была разве что Вероник Толанен — приятная, незаметная и скромная постоялица, которая останавливалась там на целый месяц. Ни одно из этих определений Жизель точно не подходило.

В местном ресторане никто из персонала не опознал ее по снимкам.

На вопросы Демеша все только пожимали плечами, а чтобы коллеги из Грейцалии поспособствовали поискам пропавшей, следовало получить официальное разрешение в полицитариате Ньерры. Собственно, Демеш и просил мируара Демаре заняться этим в самое ближайшее время, поскольку была дорога каждая минута.

— Ты черствая, бессердечная тварь! — бросила ему Жизель в одну из их последних ссор.

Возможно, так оно и было: сейчас, вместо того чтобы радоваться тому, что она жива, Фернан думала только о том, что все это означает.

И о том, какой стервой надо быть, чтобы заставить своих шестилетних дочерей пройти через весь этот кошмар.

Он поднес к губам сигару, вдохнул сладковато-горький дым и прошелся по кабинету. Это успокаивало. Немного. Потому что хотелось немедленно отправиться в Грейцалию и лично вытряхнуть из «ничего не знающих» все, что они могли знать о его жене.

Гнусавое пение, ворвавшееся в его мысли, было таким громким, что Фернан даже не сразу понял, откуда оно доносится. Горе-певец нереально фальшивил, а еще, судя по всему, был в стельку пьян: на трезвую голову так верещать ни один взрослый мужчина не способен.

Это была песня недобитого болотного крякля, не иначе.