МежМировая няня, или Алмазный король и я

 — А знаете что? — Встала между Демаре и горе-певцом, не дав себе даже секунды на раздумья. — Я увольняюсь и уезжаю с мируаром Фриэлем! Сию же минуту!

В тот самый миг по глазам Алмазного короля я поняла, что кое-кто с удовольствием придушил бы меня.

Еще я поняла, что поторопилась с заявлением. Увольняться на ночь глядя, чтобы отправиться в эту самую ночь с совершенно невменяемым типом — не слишком разумное решение. Кажется, я слишком увлеклась игрой в недалекую няню-актрису и теперь уже сама сомневалась в своих умственных способностях.

Но вернемся к невменяемым типам. Его мируарс гво сейчас тоже не тянул на звание мистер Самообладание. Прищурился, подаваясь ко мне, и, кроша зубами слова, процедил:

— Лишь бы от вас подальше, — огрызнулась я.

Лассо чуть сильнее «приобняло» Грегуара, что, как ни странно, не понизило градус его отчаянной храбрости.

— Она — моя! Я без своего фидру… фидру… чика никуда! Ай!!!

Волшебный жгут втянулся в перстень, и антрепренер, не ожидавший столь внезапного освобождения, бесславно приземлился на пятую точку прямо в клумбу.

— Что ж, — делая рожу непроницаемой, пожал плечами кровопийца, — насильно вас держать здесь никто не станет. Уезжайте. Только прежде верните ту часть аванса, которую еще не успели отработать, и можете быть свободны.

Я досадливо крякнула. От «той части аванса» у меня осталась от силы четвертинка, и я собиралась потратить ее на подарок близняшкам.

Глубокий вдох, выдох. Ира, ты сама сдержанность. Сама невозмутимость.

— Боюсь, я не смогу ее вам вернуть, — призналась, сплетя перед собой пальцы.

— Значит, мирэль Тонэ, и я пока не смогу вас отпустить. Возвращайтесь к девочкам, — безэмоционально поставили меня перед фактом и тут же потеряли ко мне интерес. — Симран, отвезешь его, куда попросит, — поворачиваясь к водителю, бросил Демаре.

— Но, Селаниечка! — продолжая сидеть на клумбе, протянул ко мне руки Фриэль, явно никуда не собираясь.

— Мирэль Тонэ… — В голосе его величества уже плескалась лава. А может, соляная кислота растекалась. — Вас ждут мои дочери.

В последний раз взглянув на Грегуара, что-то нечленораздельно мычащего, я рванула обратно в холл, мысленно повторяя себе: это последняя ночь. Последняя ночь, Ира, и все закончится.