МежМировая няня, или Алмазный король и я

— Что и требовалось доказать… — задумчиво изрек Фернан.

На нас продолжали смотреть: кто прямо, не стесняясь, кто мельком, кидая искоса взгляды. Лодыжка неприятно ныла, поэтому с порывом дождаться возвращения официантки, выплеснуть в высокомерную рожу обжигающий вьярн, вскочить и уйти с гордо поднятой головой, как собиралась, приходилось повременить.

Впрочем, первая часть плана с каждой секундой казалась все заманчивей и была вполне осуществимой.

— Вам так нравится надо мной издеваться? Что это? Лично я вызываю у вас столь сильную антипатию или вы в принципе не выносите женщин? Тогда неудивительно, почему исчезла Жизель.

Голубые глаза сверкнули, как ледники в Арктике под холодными солнечными лучами. Но в тот момент мне было не до его глаз и уж тем более не до его задетых чувств. Наоборот, хотелось наступить на больную мозоль посильнее в отместку за то, что не раз задевал мою уязвленную гордость. Чтобы почувствовал то же, что постоянно чувствую в его присутствии я!

— Что бы ни делала, как бы ни старалась угодить вашей семье, вы всегда находите, к чему придраться.

Я лажу с вашими дочерьми лучше, чем все их предыдущие няни. Слышала, что близняшки с ними вытворяли… Что после исчезновения матери стали совсем неуправляемыми. Никто не мог с ними справиться. А у меня получается! И тем не менее вы делаете все возможное, чтобы я вас оставила! В первую очередь вы, а не они! Так скажите мне, мируар Демаре, чем я заслужила такое к себе обращение? И потом не удивляйтесь, что при виде вас единственное мое желание — это бежать! Куда подальше и без оглядки. Только чтобы не находиться рядом!

Его взгляд потемнел, становясь грозовым, если так можно выразиться о взгляде. О демареновском можно было точно. Того и гляди над нами грянет гром, и в стол ударит молния. Однако начав говорить, я уже не могла остановиться. Лучше выплеснуть все, что думаю и чувствую, какими бы ни были последствия, чем продолжать еще неизвестно сколько держать это в себе.

Не впечатлившись исходящей от его мируарства штормовой мрачностью, набрала в легкие побольше воздуха и язвительно продолжила:

— Мне нет дела до всех, — сказал он и умолк.

Где-то с минуту лениво подносил к губам чашку, при этом пристально на меня глядя, как если бы пытался прочесть все то, что я о нем думала и что еще не успела озвучить. А думала я в основном нецензурное.

— Я не хотел вас обидеть, мирэль Тонэ, — наконец заявил Демаре.

— Наверное, сегодня в кабинете я был с вами слишком резок и неправильно выразил свои мысли.