МежМировая няня, или Алмазный король и я

С чего — непонятно, но у меня за время работы с некоторыми родителями выработалась стойкая регулировка уровня пофигизма в организме. Которая сейчас почему-то сбоила. — Вы спросили, я ответила. За ваши странные фантазии я совершенно точно не в ответе, мируар Демаре!

— Вы в моем доме, — повторил он. — Вы работаете с моими детьми, я доверяю вам воспитание девочек, а это значит, что вести себя вы должны пристойно.

— Я веду себя пристойно, — ответила пока что спокойно, но уровень пофигизма упал еще на несколько делений.

— Принимая дорогие подарки у них на глазах?

— А что, когда Кристин и Аделин вырастут, вы запретите поклонникам дарить им подарки? — Я с силой сжала подлокотники, хотя с большим удовольствием вцепилась бы в чью-то мрачную физиономию. — Или, по-вашему, это плохо? Если женщина желанна и любима?

Глаза Демаре сверкнули.

— Если женщина желанна и любима, она не станет распыляться на десяток поклонников разом.

— Правда? — Я приподняла брови. — Вы, вероятно, лучше других знаете, кто и как должен себя вести?

— Уж точно не обжиматься со всеми подряд по библиотекам!

Я не подскочила только потому, что тяжесть взгляда Демаре отдавалась дрожью в коленях.

— С чего вы решили, что я обжималась?! — выпалила возмущенно. — Разве я давала вам повод так обо мне думать? Или вы застали меня с мируаром Шерро в непристойной позе?

— То, что я увидел, было почти непристойным, — процедил его алмазное величество.

От такого я на миг даже дара речи лишилась.

— Ну, знаете ли! — выпалила, подскакивая с кресла. — С самого начала вы только и делаете, что намекаете на мое непристойное поведение. А что касается моего уединения с мируаром Шерро… так вы тоже оставались с ним один на один в столовой!

На пару секунд он даже подвис: видимо, переваривал услышанное.

— На что это вы намекаете?!

— Ни на что! — фыркнула я. — В отличие от вас я ни на что не намекаю, а всегда говорю прямо!

Не дожидаясь ответа, рванулась было к двери, но меня перехватили за локоть.

Демаре дернул меня на себя так резко, что порывом ветра приоткрыло обложечку с торсом. Ветер пришелся очень кстати, потому что внушительная грудь Селани (а временно моя) коснулась его мируарства, и меня окатило жаром.