Межсезонье

Снять комнату проблем не составило. Корчмарь, правда, как ему думалось, незаметно складывал пальцы в отгоняющие зло фигуры, но и только. Рыба оказалась подгоревшей, вино — кислым. На обслуживавших посетителей девиц я даже не глянул. Вряд ли с прошлого раза они похорошели. Да и не до того сейчас — надо выспаться: как удалось выяснить с помощью пары подзатыльников и медяка у приглядывавшего за двором корчмы мальчонки, каждый день еще до рассвета в город уходили возы с выловленной ночью рыбой. И что-то мне подсказывало: торговцы рыбой не откажут экзорцисту в пустячной просьбе подвезти до Сарина.

— Господин экзорцист! Господин экзорцист! — Стук в дверь вырвал меня из полудремы, когда, уже потушив свечу, я отложил толстенный том «Бесноватости…» и завалился на кровать. Интересно пишут, черт возьми! А мне, кроме донесений да перехваченной корреспонденции, ничего в последнее время читать и не доводилось.

— Чего надо?! — выдернув из ножен лежавший под рукой кинжал, раздраженно рявкнул я.

— Господин экзорцист, беда! — Молодой парень перестал колошматить в дверь и запричитал: — В гостью бесы вселились! Помогите!..

— Проваливай, — зарычал я и, зевнув, брякнул первое, что пришло в голову: — Гонца в город отправляйте!

— Она совсем плохая, — и не подумал отстать от меня парень. — Ночь эту может и не пережить, а ее отец хорошие деньги предлагает. Десять золотых!

— Стильгских золотых?

— Нет, шелегов!

— Не интересует, — вновь отказался я.

Почему фальшивомонетчики не подделывают марнийские шелеги? Да потому, что в подделках золота зачастую оказывается больше, чем в настоящих деньгах! Шутка шуткой, но за пределами Марны за попытку расплатиться монетой местной чеканки вполне можно схлопотать по морде.

— Господин экзорцист, — вновь взвыли за дверью, — не губите невинную душу!

— Невинную? — рассмеялся я. — Что-то с трудом верится!

— Меня не губите! Хозяин живьем шкуру спустит, если без вас вернусь…

— Ну, меня сохранность твоей шкуры волнует мало.

— Но что я ему скажу? — Парень и не думал отправляться восвояси. — Запорет, как пить дать, запорет. У нас же постояльцев, считай, завтра и не останется! И новые не пойдут! Вконец разоримся.