Цвет глаз вадера! Мои собственные поневоле расширились. Теперь странный голос Дафи, когда она передавала мне сообщение на идентификатор, да и ее отсутствие приобретало совершенно другой смысл. Неужели?.. Да нет, все это глупости! Обычное совпадение. Или нет?
Времени додумать эту мысль мне не дали. Корн, подошедший чуть ближе к вадеру и устроившийся на стуле, обратился ко мне:
– Скажи ему, что мы исследовательская экспедиция, случайно обнаружившая их лабораторию. И что ему не следует ничего опасаться. Мы – его друзья и не причиним вреда.
Я подошла к Корну и, сев на стул рядом с ним, послушно заговорила на вадерском. Услышав родную речь, вадер слегка изогнул бровь, но его лицо осталось бесстрастным. Рендал встал рядом с моим стулом и как бы невзначай положил руку на кобуру бластера. Похоже, он был готов к любому повороту событий. От вадера не ускользнул этот жест, и губы его тронула легкая улыбка.
– Друзья, значит? – все же подал он голос. Слова прозвучали хрипловато и с трудом, и это вполне понятно.
Удивительно вообще, что он может говорить и голосовые связки не атрофировались за столь долгое время. Хотя если в нем препарат, усиливающий регенерацию, все становится объяснимым.
– Что он сказал? – вскинулся Корн, не понимающий вадерского.
– Сыронизировал по поводу ваших слов о друзьях, – не скрывая легкого сарказма, проговорила я.
Корн укоризненно взглянул на Рендала и тот убрал руку от бластера. Но лицо любимого осталось каменным. Он был напряжен, как струна, следя за каждым жестом чужака.
– Какой год? – снова заговорил мужчина.
– Полагаю, вы хотите знать, сколько находились в анабиотической капсуле, – полуутвердительно-полувопросительно сказала я и осторожно озвучила цифру: – Примерно десять тысяч лет.
К чести вадера, свои эмоции он проявил лишь слегка расширившимися глазами. Хотя представляю, какой шок сейчас испытал. Интересно, как бы любой из нас отреагировал, узнав о подобном? Я бы наверняка в истерике забилась и пришла в настоящий ужас.
– Что с моими сородичами? – спустя долгую паузу, глухо спросил вадер.
Сейчас я порадовалась тому, что мне приходилось переводить каждую фразу того, о чем мы говорим, Корну. Было время собраться с мыслями. Вот как сказать человеку о том, что он – единственный выживший из всей своей цивилизации? Корн, к счастью, принял решение за меня, и вкрадчиво произнес:
– Скажи ему правду.
Пряча глаза, я как можно деликатнее рассказала вадеру о том, что стало с его цивилизацией.
