Сонный непонимающий голос в идентификаторе что-то пробормотал и Корн повторил приказ, рявкнув так, что едва не сорвал горло. Но это усилие окончательно подкосило его. Майкл рухнул на пол и больше не смог подняться. Его хватило только на то, чтобы прислониться спиной к стене и уставиться на соседнюю, где висело зеркало. Корн все еще надеялся, что это какая-то ошибка или горячечный бред.
Ворвавшийся в комнату Томас, который, как главный медик, имел доступ во все помещения корабля, застыл на пороге соляным столбом.
Его расширенные глаза лучше всего доказали Корну, что все это самая настоящая реальность.
– Ч-что с-с вами? – заикаясь, выдавил Томас.
– Это я у тебя хотел спросить! – саркастически проскрежетал Корн, морщась от надтреснутости собственного голоса. Такого же старческого, как теперешнее тело.
– Нужно провести необходимые исследования, – пробормотал ученый, все-таки справившись с первым потрясением.
Он помог Корну подняться на ноги и поволок в медотсек. Уже когда они доходили до заветной двери, силы окончательно отказали и старик практически повис на нем.
Томас взвалил на плечо ставшее легким, как пушинка, тело и сам донес до койки в помещении. Сбросив свою ношу, опять застыл, судорожно втянув воздух. По лицу ученого Корн лучше всяких слов понял, что состояние его только ухудшилось.
– Дай зеркало! – потребовал он сипло.
– Вам не стоит на это смотреть, – с жалостью проговорил Томас, и эта жалость окончательно взбесила Майкла.
Еще ни у кого и никогда он не вызывал жалости.
И впредь не намерен! Начал было гневную отповедь, но сил не хватило, и Корн рухнул на койку. Его тело скрючилось от приступа вернувшейся боли."
"– Органы отказывают, – пробормотал Томас себе под нос и поспешно занялся больным, проводя обследование. – Началось ускоренное старение.
Но Корн уже не нуждался в объяснениях. Он и так понял, насколько глуп и наивен оказался, впервые утратив привычную бдительность. Проклятый вадер оказался хитрее и умнее, сыграв на его слабости.
На его одержимости. Тот препарат, который он ему подсунул, похоже, имел лишь временный эффект, а потом все обернулось вспять. Да еще в ускоренном темпе.
Сколько ему теперь осталось? Несколько дней? Часов? Минут? От последней мысли Майкл в бессилии заскрежетал зубами. Как он мог поверить в мнимое благородство этого гада? В какие-то моральные принципы? Да его проклятое слово гроша ломаного не стоит. Он тут же горько усмехнулся.
