Вскоре оба уже позабыли обо всем на свете, охваченные желанием и стремлением большего, чем только прикосновения и поцелуи. И все же даже в таком состоянии, изнывая и плавясь от возбуждения, Арлас замерла от беспокойства, когда Дан стянул с нее нижнюю часть костюма вместе с бельем. Со страхом ждала его реакции, помня о том, как ганнер отреагировал в прошлые разы на наличие у нее того, что у обычной женщины быть не должно. Изумленно расширила глаза, когда он нежно провел пальцами по ее члену, а потом приник к нему губами.
Происходящее просто не укладывалось в голове. То, что консервативный ганнер, так гордящийся своей мужественностью, ласкает кого-то подобным образом. Словно уловив ее эмоции, он отстранился и посмотрел на нее долгим пытливым взглядом.
– Ты не должен этого делать, – глухо выдохнула она, чувствуя, как щеки окрашиваются румянцем. – Если тебе неприятно, то ничего страшного. Я…
– Мне не может быть неприятно то, что является частью тебя, – тихо, но уверенно сказал он, а потом окончательно заглушил все возражения, снова приникнув губами к члену.
Больше Арлас уже не сопротивлялась, откинув голову и комкая пальцами одеяло. С губ срывались стоны, а в голове мутилось от избытка ощущений. И они лишь усилились, когда Дан стал одновременно ласкать и женскую часть ее естества, прикасаясь подушечками пальцев к клитору и стимулируя его.
– Дан, что ты со мной делаешь! – вырвалось прерывистое, когда он, подведя почти к разрядке, остановился и накрыл своим телом.
– Люблю тебя, – выдохнул он, а потом приник к губам Арлас и начал медленно входить в ее тело, сомкнув пальцы у основания ее члена и не позволяя кончить.
Начал двигаться в ней томительно-медленно и плавно, доводя до исступления от желания большего.
– Дан, пожалуйста! – взмолилась она, подаваясь навстречу и желая более резких и сильных толчков."
"Наконец, он сжалился и задвигался быстрее, сам отдаваясь безудержной страсти, охватившей их обоих.
Впечатывал ее тело в одеяло, заполняя до основания и стремясь оказаться еще глубже, еще полнее слиться с ней. Арлас же обвила ногами его бедра и стиснула изо всех сил, яростно подаваясь навстречу. Она совсем ничего больше не соображала. Осталось только дикое неукротимое желание получить разрядку от скопившегося внизу живота чудовищного напряжения. Дан же продолжал удерживать ее член от разрядки, и от этого возбуждение достигло крайних пределов.
