Мятеж на окраине Галактики

Старшина вошел внутрь, хотя при отсутствии двух стен и изрядного куска крыши это понятие было очень относительным, вдохнул воздух, в котором, несмотря на гуляющие сквозняки, ощущался привкус затхлости и, повернувшись, принялся закрывать замок. В этот момент куча прелых листьев в дальнем углу здания зашевелилась, как будто кто-то собирался выбраться наружу, а пока разминал затекшие конечности. Старшина выхватил нож и принял боевую стойку. Куча еще шевелилась, затем листья взметнулись вверх, и перед глазами старшины предстала чумазая, вихрастая голова на тонкой мальчишеской шее.

Несколько секунд они пялились друг на друга, потом Пянко, усмехнувшись, добродушно произнес:

Паренек неторопливо поднялся, отряхнул с одежды приставшую листву и лишь затем заговорил:

— Я пришел поступать в Рядовые.

Старшина окинул его скептическим взглядом. Судя по поношенной одежде и тощему походному сидору, перед ним был сирота из какой-нибудь деревни, пережившей голодную зиму. По весне на лесных тропах появлялось немало таких горемык.

Община кормила их, пока было возможно, но, когда становилось совсем туго, односельчане пускали сидор по кругу, а затем провожали бедного сироту-нахлебника поискать другого пристанища. И большинство из них в первую голову пытало счастья в капонирах. Но этот был слишком молод. Уцелевшие стены заслоняли остатки здания от восходящего солнца, и внутри было довольно сумрачно, однако старшина разглядел, что пареньку было около шестнадцати. А до Испытаний допускались только те, кому исполнилось восемнадцать.

— Знаешь, парень, пожалуй, тебе придется подождать.

— Я жду. Целую ночь. Я пришел вчера, но меня не пустили, — парень поджал губы, — сказали, что не разрешил какой-то Отбой. — Он насупился. — Я не слышал, чтобы где-то гостю отказывали в пище и ночлеге.

Так вот кого гонял вчера вечером Тамаров. Эти «низшие» все мерили на свои мерки, считая капониры чем-то вроде большой деревни. Никакого представления о секретности, пропускном режиме, Уставе гарнизонной и караульной службы. Но Пянко чувствовал, что в словах мальчишки все-таки была правда.

— Вот что, парень. Ежели действительно хочешь попытать счастья и попробовать стать Рядовым, то ты должен подождать, пока тебе исполнится восемнадцать зим. Раньше до Испытания никого не допускают. Ты ведь сирота?

— Значит, у тебя должна быть «христарадница»…

«Христарадницей» называли челобитную от общины той деревни, что снаряжала сироту. В ней «общество» просило не забижать сироту и помогать ему Христа ради.