Он абсолютно не представлял себе, кто такая эта «компрессия»? И зачем «поршни» носят такие непрочные кольца? А объяснить ему, что это означает, было некому. Благодаря Тамарову рядом с Олегом не оказалось не то что новых друзей, но даже более-менее близких знакомых. Поэтому оставалось только выучить все наизусть и ждать, когда наконец появится возможность во всем этом разобраться.
Через полтора часа он закрыл книгу. Еще восемнадцать страниц отложились в его памяти до последней запятой. Но до конца тома оставалось еще сорок страниц.
А таких томов в Священном месте капонира, которое, как и в любом поселении, носило название «Библиотека», было больше сотни. Поэтому Олег, отложив в сторону одну Священную книгу, подвинул к себе вторую. Эта называлась «Руководство по 5,45-мм автомату Калашникова (АК-74, АКС-74, АК-74Н, АКС-74Н) и 5,45-мм ручному пулемету Калашникова (РПК-74, РПКС-74, РПК-74Н, РПКС-74Н)». С этой книжкой было немного проще. Обращаться с огнестрельным оружием он научился еще в деревне, да и о «калаше» был наслышан.
Мужики о нем много рассказывали, но все сходились на том, что он пригоден только на крупную дичь. А, скажем, на птицу или «шкурковать» — не очень-то подходящ. Да и патроны к нему снаряжать было намного сложнее. Так что эта Священная книга была для Олега гораздо понятнее.
На следующее утро Олега вызвал Старшина:
— Ну что, парень, как дела?
Олег переступил с ноги на ногу, потерся щекой о плечо:
— Это хорошо, что ты так отвечаешь.
Рядовые не любят тех, кого называют «стукачами». Но здесь ты можешь говорить свободно. — И он остановился, уставя на своего молодого собеседника пытливый взгляд. Однако тот только набычился и продолжал молчать. Пянко кивнул. — Ну ладно, парень, можешь не отвечать. Только помни, если совсем уж припрет, — заходи. Посоветую, а то и помогу. Я чай двадцать шестой год Старшина, кое-чему научился. Понял?
Олег кивнул, но по его лицу было видно, что предложение Старшины не вызвало у него никакого энтузиазма.
А вернее, он его просто пропустил мимо ушей. «Гордый, — подумал Пянко, — но, похоже, ему тяжеленько приходится. Вон мешки под глазами, да и лицо осунулось. Так, пожалуй, и сбежит». А вот этого он не хотел допускать никоим образом. Старшина поднялся из-за стола:
— Вот что, парень, пойдем-ка со мной.
Они спустились на второй уровень и подошли к тяжелой сдвижной двери, около которой стояли двое суровых часовых.
