Мятеж на окраине Галактики

 — Допустим, ты сможешь пройти мимо этих, но впереди еще три уровня и вся внешняя территория. А если Тамаровы настроены так решительно, как ты говоришь, неужели они ничего не предприняли, зная, что сегодня арестованного повели на медицинское освидетельствование?

Пянко открыл рот, намереваясь горячо опровергнуть любые опасения, но тут наконец раздался голос того, из-за кого и разгорелся весь этот сыр-бор.

— Я никуда не пойду.

— Да ты хоть понимаешь, что я тебе рассказал?

— Я никуда не пойду.

И в тоне, которым он произнес эту короткую фразу, слышалось, что это решение окончательное и уже ничего не сможет его изменить.

В дверь забарабанили. Лекарь рявкнул Олегу:

— Скидывай рубаху и ложись на стол. — Щелкнул выключателем, погрузив комнату в мерцающе-синий свет. Хотя мерцание, скорее всего, возникло из-за факелов, продолжавших гореть нервным, дымным пламенем. Олег улегся. Лекарь нахлобучил какую-то странную шапку, представлявшую собой укрепленный на охватывающем лоб кольце длинный прозрачный козырек и отодвинул засов.

В комнату ввалились полтора десятка человек под предводительством крупного, коренастого мужчины, повадками напоминавшего Потомственного старшину Второй батареи. Примерно у половины в руках блестели обнаженные ножи. Увидев Олега, распластанного на столе, предводитель судорожно всхлипнул и, не обращая внимания на лекаря, двинулся к лежащему. Лекарь молча пялился на происходящее. А самого Олега охватило странное оцепенение. Несмотря на то что сейчас к нему с ножом в руке приближалась сама смерть, он лежал и смотрел на подходившего с ножом. Когда до стола остался всего один шаг, человек ощерился и вскинул вверх руку с ножом. И тут раздался голос Потомственного старшины:

Все замерли. Человек с ножом медленно повернулся в сторону выгородки. Пянко выступил из-за укрытия:

— Не мешай мне, Леонид. Он убил моего сына.

— Ты не можешь нарушать Устав и Завет, Никодим. Только Трибунал может признать человека виновным.

Мужчина захлебнулся от ярости.

— А если они изберут изгнание? Не-е-ет, он должен умереть, так же как и мой… — Тут его голос сорвался, но он быстро справился с собой и вновь повернулся к жертве.

Старшина Пянко бросился к несчастному товарищу.

Но в него мгновенно вцепилось множество рук, и Потомственный старшина рухнул на пол. А тот, кого Пянко назвал Никодимом, хищно ощерился и опять занес руку с ножом. И тут от распахнутой двери послышался новый голос:

Все замерли.