Мятеж на окраине Галактики

 — Книон-родитель рассказывал, что, когда Оберегательница подбежала к нему, он был уже мертв.

Мальчишка заинтересованно рассматривал Уимона, будто надеясь рассмотреть причину его необычайной живучести, а потом протянул руку:

— Меня зовут Алукен.

Они торжественно пожали друг другу локти правой руки. Новый знакомый предложил:

— Айда к нам, я тебя с ребятами познакомлю.

Уимон вопросительно взглянул на отца, который все это время молча готовил похлебку, исподтишка наблюдая за детьми, но не вмешиваясь. Тот кивнул, сдерживая улыбку, и мальчики шустро побежали к дальним кострам.

Почему-то в их возрасте бегать гораздо легче, чем ходить.

Караван Доверенных из куклоса Алукена был намного многочисленней, чем у сородичей Уимона. Да и лагерь выглядел гораздо богаче. У каждого костра были натянуты навесы из шкур или блескучей непромокаемой ткани, которую даровали Высшие. А в середине лагеря стоял шатер. Алукен пояснил:

— Там спит старший Доверенный. А у вас есть такой?

Уимон отрицательно мотнул головой. Его новый приятель удовлетворенно кивнул, как будто ожидал подобного ответа:

— Отец говорил, что только три куклоса с этой стороны хребта имеют такие шатры.

Наш куклос заготавливает барсучий и медвежий жир, а также смолу и сок деревьев. Так что Высшие прилетают в наш куклос каждую полную луну. — Он с явственным оттенком гордости в голосе особо выделил одно непонятное слово: — У нас производственный куклос.

Уимон уважительно кивнул, так и не поняв, что имел в виду новый товарищ. А тот вскинул руку и закричал:

— Смотри, вон ребята.

Эй! Ребята! Смотрите, кого я привел! Это Уимон. Его оцарапал Барьер, а он выжил.

Дети молча рассматривали Уимона. Потом мальчик, сжимавший в руке наполовину обгрызенный барьерный корень, громко сказал:

— Умертвят. — С хрустом откусил от корня и шумно зачавкал.

— Это почему это умертвят? — удивился Алукен.

— А потому, — безапелляционно заявила хрупкая, тонкокостная девочка с большими черными глазами. — Мама рассказывала, что в нашем куклосе Барьер оцарапал семерых.

Двое не умерли сразу. Но Контролер все равно не разрешил им жить. — Она замолчала, подняв глаза вверх и сложив бантиком пухленькие губки. — Мама рассказывала, что их даже не разбирали. Они были уже слишком старыми. Просто умертвили и переработали.

Алукен упрямо набычил голову:

— А он еще не старый.

— Ну и что? — возразила девочка. — Зато он еще маленький. И органы у него маленькие. А значит, никому не нужны.

— А может, нужны? Есть же маленькие взрослые.