Мятеж на окраине Галактики

К тому же в казармах комплекса Планетарного Контроля находилось почти двадцать тысяч тактов. Вернее, сейчас они, наверное, уже грузились в десантные боты. Но каждый новый залп, разносящий на куски вражеский атакатор, вызывал в ней такую бурю восторга, что она не могла, не могла, не могла остановиться! И тут перед ней как будто наяву возникло лицо Уимона. Черт, ведь он тоже был на этом корабле. И он был таким беззащитным… Ольга крутанула атакатор так, что залп одного из вражеских атакаторов прошел совсем близко от другого атакатора, и тот так шарахнулся в сторону, что его залп заставил еще одно атакующее звено броситься врассыпную.

Воспользовавшись этим, ее атакатор заложил резкий вираж и устремился к пятому сателлиту. Никто из врагов не успел вовремя отреагировать — ведь среди них не было ни одного берсерка. А она… Когда последний сателлит вспух гигантским огненным шаром, Ольга поймала себя на том, что в ушах звучит тихий голос Уимона: «…берсерки — уже не люди…» А в следующее мгновение рядом с левым бортом полыхнула еще одна рукотворная звезда полного залпа, и ее атакатор начал разваливаться на куски. Последней ее мыслью было: «Ну и пусть, так даже лучше…»

Открывшийся коридорчик оказался очень коротким. Олег успел добежать до следующей двери и остановиться, когда дверь, так гостеприимно распахнувшаяся перед ними, с резким хлопком вернулась на место. Роланд, двигавшийся последним, поскольку с его уровнем рефлексов он был самым слабым бойцом в команде, естественно, после Уимона, резко затормозил и развернулся к двери, попробовав отчаянным движением дотянуться до закрывающихся створок, не дать им сомкнуться, но не успел.

Кормачев коротко выругался, а затем повернулся к Олегу:

— Черт, ловушка! Мы не сможем подорвать дверь. Слишком маленький объем, нас самих приложит взрывной волной.

В этот момент палуба под их ногами вздрогнула. Роланд замер и, медленно повернув голову к Олегу, прошептал:

Это был конец, провал всей операции. Берсерки качнулись вперед, будто собираясь разнести дверь, преграждающую им дорогу, но Олег широко раскинул руки останавливающим жестом и вонзил взгляд в Уимона:

— Что? — оторопело переспросил тот.

Олег подошел к нему вплотную:

— Теперь ты должен сделать то, ради чего ты пошел с нами.

Уимон изумленно уставился на Олега:

Тот невозмутимо пожал плечами.

— Я этого не знаю. Это можешь знать только ты.

В коридорчике повисла напряженная тишина. Уимон чувствовал, что все молча сверлят его взглядами.