Уимон удивленно уставился на него, как будто подобное предположение не приходило ему в голову, но потом в его глазах мелькнуло понимание, и он снова повернулся в ту сторону, куда смотрел при появлении Олега, и заговорил:
— Знаешь, я-то тебе верю, но мои друзья за меня беспокоятся. Надо как-то убедить их, что у меня все будет в порядке. — Он на мгновение замолчал, как видно, прислушиваясь к ответу, а затем удовлетворенно кивнул: — Пожалуй, это пойдет. Знаешь, она предлагает установить заряд там, где мы и собирались.
— Уимон снова повернулся к Олегу и кивнул в сторону ближней стены капсулы. — Пусть кто-то из наших всегда будет поблизости с пультом взрывателя. — Он сделал паузу и, отведя глаза, тихонько добавил: — Только пусть будут поосторожнее. Если что, от ее личности останется едва ли половина. Модульных элементов интеллекта здесь не так уж много, но все они выполняют связующие функции.
Олег задумался. Судя по рассказам Роланда, предложение было беспрецедентным.
Это означало, что Уимону удалось так заинтересовать Первого Контролера этой чудовищной машины разрушения, что странное существо буквально вмяло в грязь базовые принципы собственной программы. Интересно, что же Уимон сотворил? Впрочем, судя по тому, что при каждом упоминании о совершенном Уимон краснеет, это ЧТО-ТО выглядит очень интимно. Олег даже не догадывался, НАСКОЛЬКО он был прав. Но предложение Первого Контролера требовало ответа. Первый Контролер предложил в заложники свою сущность.
С точки зрения логики канскебронов — немыслимая степень доверия. Что ж, доверие заслуживает ответного доверия. К тому же Олег ЗНАЛ, что Уимону действительно ничего не грозит.
— Знаешь, пожалуй нам стоит обойтись без угроз. Мне будет достаточно, если я буду видеть тебя каждый вечер — в капонире, либо по сети. Я надеюсь, он… она имеет возможности, позволяющие подключиться к нашей сети?
Уимон заулыбался шутке. Еще в производственном комплексе он наслушался восторгов Кормачева по поводу функциональных возможностей систем канскебронов.
Тот даже вывел целую теорию, почему землянам удалось так быстро разобраться с их программами и вытворять все, что душе угодно. Кормачев объяснял это так: «Они обленились с такими возможностями. А нам, чтобы добиться того, чего они добиваются включением одной кнопки, надо встать на уши и хорошенько поломать голову». Но тут его снова отвлекли.
