Олень показался на повороте тропы, когда метель почти совсем утихла, тучи разошлись и на западе наконец проглянуло солнышко. Это был великолепный самец в самом расцвете сил. Золотистые солнечные лучи окрасили веточки рогов в нежно-розовый цвет, и со стороны казалось, будто на голове этого короля лесов выросло чудесное сказочное дерево. Но Олегу было не до красот. Он медленно и аккуратно, чтобы эта гора свежего мяса не испугалась и не исчезла в заснеженной дали, наводил арбалет. В последний момент олень, по-видимому, что-то почувствовал.
Он вскинул голову, его ноздри раздулись, а глаз налился тревогой. Но было уже поздно. Звонко тренькнула тетива, и тяжелый арбалетный болт вонзился лесному великану под левую лопатку. Олень взвился на дыбы, захрапел и скакнул назад. Но Олег уже выскочил из ямы и мчался, сжав в правой руке рогатину, а в левой — обнаженный нож. Олень скакнул еще раз, потом еще, но каждый скачок был все короче и короче. На четвертом скачке Олег нагнал смертельно раненное животное и, отбросив рогатину, повис на нем, зацепившись правой рукой за шею, а ударом левой распарывая оленю яремную вену.
Фонтан крови хлынул на снег. Олень скакнул последний раз, затем его передние ноги подогнулись, и грациозное животное всем телом рухнуло на снег. Олег набрал в ладонь теплой, свежей крови и по-охотничьей традиции сделал несколько глотков. Первую половину дела он сделал. Олень был хорош — несколько сотен килограммов свежего мяса. Теперь эту гору мяса надо было доставить в деревню.
С разделкой туши и погрузкой мяса на волокушу он закончил только к середине ночи.
Пожалуй, он мог бы закончить гораздо раньше, но пожалел оленью шкуру и долго провозился, снимая ее. К тому же собаки вволю полакомились оленьей требухой, и, прежде чем впрягать их в волокуши, надо было дать им время немного переварить пищу. Так что после того как мясо, освобожденное от наиболее крупных костей и укрытое шкурой, было уложено на волокушу, Олег развел большой костер и, натопив снега, как следует помылся. А затем подремал пару часов до рассвета.
Когда рассвело, он поднял собак, дал им немного воды и впряг их в волокушу. Впереди лежало около двадцати пяти верст по засыпанным снегом лесным оврагам и буеракам. Но это была уже дорога домой.
К закату им удалось пройти почти две трети пути. Сразу после полудня выглянуло солнце, но к вечеру усилился мороз. Оставшаяся часть пути была немного полегче и гораздо лучше знакома, и потому можно было попытаться продолжить путь и ночью.
