Мятеж на окраине Галактики

Порывы сильного ветра, до того бросавшие в лицо стылую поземку, утихли. Ему показалось, что это странное оцепенение охватило весь окружавший его мир. Но волки, хотя и странно замершие, никуда не исчезли. Олег подобрал рогатину и шагнул вперед. Следовало воспользоваться этим странным оцепенением и хотя бы немного изменить соотношение шансов в свою пользу.

Это была странная схватка. Он двигался вперед, как будто преодолевая невидимую преграду. Фонтанчики снега, которые взметали его валенки, странно медленно взлетали в воздух и еще более медленно опускались.

И с каждым шагом любое движение начало требовать все больше и больше усилий. Олег задыхался, пот, который, казалось, выступал на коже от каждого шага, так же мгновенно и высыхал, как будто его кожа была горячее раскаленной сковородки. При очередном ударе надежное дубовое древко рогатины переломилось в его руках как трухлявая палка.

А в глазах оцепеневших волков ему почудился какой-то подспудный, первобытный страх. У него уже не было сил, чтобы что-то понять.

У него не было сил даже на то, чтобы задуматься. Шаг, взмах ножом или остатком рогатины — волчья голова повисает в воздухе, уже отделенная от тела. А сил на новый шаг становится все меньше и меньше, а впереди еще волки, оцепенело припавшие к земле или застывшие в угрожающем прыжке…

Когда Олег покончил с последней тварью, то почувствовал, что мышцы деревенеют от страшного напряжения. Он тупо удивился, но сил уже не оставалось даже на это. Ноги подогнулись, и он сел в снег. Тут у него закружилась голова.

Несколько мгновений пытался удержаться, чтобы не рухнуть лицом в снег, но на это усилие, как видно, ушли последние силы, и он все-таки упал. В глазах потемнело, Олег почувствовал, что сознание его покидает. Последнее, что он услышал, был отчаянный собачий лай. Мелькнула мысль: «Мясо… деревня…», а потом на него навалилась темнота.

Олег молча затянул горловину мешка и, оставив его на топчане, шагнул к лавке. Сел. Протянул руку к кружке с клюквенной болтушкой. Сделал глоток.

Поставил кружку и утерся рукавом. Все это время Ольга буравила его напряженным взглядом. Брат поднял глаза:

— Ты же знаешь. Я не могу здесь оставаться.

Ольга упрямо вскинула голову:

— Но почему? Ты же спас всю деревню. Они поймут, должны понять.

Олег глядел в пол. Ольга тоже отвела взгляд. Оба понимали, что ее слова — всего лишь благие пожелания. До сих пор в деревне не нашлось ни одного человека, в чьих глазах Олег смог бы увидеть хоть что-нибудь, кроме страха.