Мятежная леди

Вечно волочится за какой-нибудь богатенькой дамой, но заявляет, что брак убивает удовольствие от ухаживания. Поэтому его романы ни к чему не приводят.

— Да, но, может быть, ему встретится кто-нибудь, кто заставит изменить это мнение. Он тоже живет в Керкхилле?

— Нет, потому что купил земли в восточном Лотиане, вместе с титулом. Но он часто нас навещает, и уж он-то всегда готов поделиться мнением.

— Уверена, что его советы всегда очень полезны. — Она оглянулась по сторонам. — Полагаю, мы сидим здесь уже довольно долго.

Керкхилл не мог придумать достойной причины, чтобы ее удержать, поэтому кивнул.

Он усмехнулся в душе: так, наверное, выглядел бы отец в подобной ситуации. Эта мысль его развеселила, и, кажется, Фиона это заметила.

— В чем дело? — резко спросила она. — Почему вы так на меня смотрите?

— Пустяки, миледи. Просто я показался самому себе неким заботливым папенькой. А потом понял, что не имею на то никакого права. Вот почему у меня такой дурацкий вид.

— Что ж, вы иногда действительно принимаете вид заботливого опекуна. По правде говоря, если вы держитесь с вашей младшей сестрой таким же манером, как пытаетесь держаться со мной, то я ей искренне сочувствую.

— Нэн намного младше вас.

— Кажется, вы говорили, что ей пятнадцать.

— Да, ей пятнадцать, — подтвердил он.

— А мне всего лишь семнадцать, сэр. Никак не назовешь старой каргой.

— Мне кажется, брак заставляет женщин быстрее взрослеть. Моя сестра еще незамужняя девица.

— Вы правы — брак старит женщину, — со вздохом сказала Фиона, поднимаясь из-за стола.

Керкхилл встал, намереваясь объяснить, что не имел в виду ничего такого. Однако его сестра была так не похожа на леди Фиону! Казалось, между ними десятки лет разницы.

Он пожелал Фионе доброй ночи, и она ушла.

Мысль о Фионе не покидала Керкхилла весь вечер, но встретиться с ней ему больше не довелось. Джардина он тоже не видел. Не узнал ничего существенного, слоняясь по двору и вокруг конюшен.

В ту же ночь ему приснилась Фиона. Стройная и смеющаяся, веселая и теплая, она была как шелк в его руках. Ее необычные глаза горели восторгом, когда он осторожно касался ее кожи — подушечками пальцев. Керкхилл распалял свою страсть до тех пор, пока перед его глазами не встал образ Уилла Джардина, рычащего громче, чем мастифф его папаши.