Мятежная леди

Приходите потом, когда действительно почувствуете раскаяние.

Фиона словно получила пощечину. На что она надеялась? На сочувствие? Напрасно! Ни от кого и никогда она не дождется сочувствия.

Фиона резко повернулась и выбежала из комнаты Керкхилла, громко стукнув дверью.

Но она не слышала, как Керкхилл позвал ее. Спотыкаясь, Фиона помчалась наверх. Ее слепили слезы, которых она не могла остановить.

Керкхилл чуть не бросился за ней вслед, но поборол себя, припомнив кое-какие драматические моменты общения с Нэн и признание самой Фионы, что она очень напоминала Нэн, когда была в том же возрасте.

Интересно, приходилось ли раньше Фионе давать отчет в собственных неблаговидных поступках? Он тут же оборвал себя — разумеется, Уилл Джардин и старый Джардин тоже карали ее самым жестоким образом, судя по признакам, которые он замечал в ней с самого момента приезда сюда. Тем не менее, Фиона, казалось, так и не приобрела привычки их уважать. Впрочем, вряд ли стоило ее винить за это.

Он вспомнил слова Хода, что «теперь» ударить Фиону служит основанием для увольнения, как будто раньше было не так! Похоже, он имел в виду нечто серьезное, когда говорил, что со смертью старого Джардина порядки в доме изменились.

Неужели старик действительно приказывал Ходу избивать Фиону? Если можно кого-то заподозрить в подобном, то как раз Джардина. Хорошо, что Хода скоро здесь не будет. Знай Керкхилл раньше, что тот способен поднять руку на леди Фиону, он бы вышвырнул его из дома в первый же день или придушил бы негодяя собственными руками. Но в любом случае не может же он сидеть всю ночь, думая о Фионе, хотя с недавних пор мысли о ней не давали ему покоя. Более того, она постоянно присутствовала и в его снах, о чем теперь тоже не следовало думать… или вообще вспоминать.

Без сомнения, дядя и сестра, да и все остальные, все еще дожидаются его за столом. Им не терпится узнать, что произошло, но он, однако, ничего не расскажет. С другой стороны, совсем игнорировать их тоже нельзя, тем более что он намеревался вскоре избавиться от их присутствия.

Решительно выбросив из головы Фиону, Керкхилл направился в обеденный зал. Сидящие за столом не успели накинуться на него с расспросами — странно, однако, что никто из них не решился заговорить первым.

— Джеймс, прости мою дерзость, но я прошу тебя вместе с Нэн завтра же вернуться в Керкхилл, — сказал он, обращаясь к дяде. — Всегда рад тебя видеть, но мне предстоит всерьез заняться делами.