Миф. Греческие мифы в пересказе

Филемон с Бавкидой поразились — не только тому, что вина в кувшине оказалось достаточно, чтобы наполнить их кубки до краев, но и качество его оказалось куда лучше, чем оба могли припомнить. Какое там — если им все это не снится, чудеснее вина они отродясь не пробовали.

В некоем тумане Бавкида вытерла стол мятными листьями.

— Милая, — прошептал ей на ухо Филемон, — тот гусь, что мы собирались пожертвовать Гестии в следующем месяце. Гостей кормить гораздо важнее. Гестия поймет.

Бавкида согласилась:

— Пойду сверну ему шею.

Гусь, впрочем, ловиться не желал. Как бы осторожно Бавкида к нему ни подкрадывалась, он всякий раз вырывался, гогоча, у нее из рук. Она вернулась в дом распаленная и расстроенная.

— Судари, простите великодушно, — сказала она, и в глазах у нее стояли слезы. — Боюсь, трапеза ваша будет грубой и невкусной.

— Что ты, тетенька, — сказал Аргур, наливая еще вина всем. — Я вкуснее трапезы не едал вовек.

— Да правда. Скажи им, отец.

Астрап угрюмо улыбнулся.

— Сударь, — произнесла Бавкида, ища под столом руку Филемона и сжимая ее. — Нам остается лишь извиняться за поведение наших соседей. Жизнь тяжела, и не все воспитаны в почитании законов гостеприимства, как то подобает.

— Незачем за них извиняться. Я зол, — сказал Астрап, и на этих его словах снаружи донесся рокот грома.

Бавкида заглянула в глаза Астрапа и увидела нечто, перепугавшее ее.

— Не тревожьтесь, — сказал он. — На вас мой отец не сердится. Вами он доволен.

— Выходите из дома, поднимайтесь на холм, — проговорил Астрап, вставая. — Не оглядывайтесь. Что бы ни случилось — не оглядывайтесь. Вы заслужили награду, а ваши соседи — кару.

Филемон и Бавкида встали, держась за руки. Они поняли, что их гости — не обычные странники.

— Кланяться не надо, — сказал Аргур.

Его отец указал на дверь.

— Помните, — повторил им вслед Аргур, — не оборачивайтесь.

— Ты знаешь, кто этот молодой человек? — спросил Филемон.

— Значит, человек, которого он назвал отцом…

— Ох ты поди ж ты! — Филемон замер на склоне — перевести дух.

— Нет, милый, оборачиваться нельзя. Нельзя.

Возмущенный враждебностью и бесстыжим нарушением законов гостеприимства, какое выказали ему жители Эвмении, Зевс решил устроить этому селению то же, что он сделал с Девкалионом при Великом потопе. По его велению тучи сгустились в единую тугую плоть, засверкали молнии, ухнул гром и хлынул дождь.