Миф. Греческие мифы в пересказе

— С железными когтями…

— Со здоровенными желтыми клыками…

Внезапный порыв ветра заставил их обернуться.

От увиденного они испуганно закричали.

Перед ними стояла сестра их Психея, сияющая, в струящемся белом одеянии, отделанном золотом. Выглядела она отвратительно прекрасно.

— Но… — начала Каланта.

— Мы думали… — запинаясь, произнесла Зона.

Психея двинулась к ним, протягивая руки, сладчайшая улыбка нежной сестринской любви озарила ее лицо. Каланта и Зона поцеловали ей ладони.

— Счастливая? — подсказала Психея.

— Ого-го, — согласилась сестра. — Ты определенно выглядишь ого-го.

— Но скажи же, Психея, милочка…

— Что с тобой произошло?

— Кто подарил тебе это платье? — Как ты слезла с этого камня?

— Это настоящее золото?

— Чудище прилетело за тобой? Зверь? Вурдалак?

— Как это она не мнется?

— Он тебя к себе в логово забрал?

— Кто тебе прически делает?

— Он грыз тебе кости?

— Ну не настоящий же это изумруд, а?

Смеясь, Психея вскинула руку:

— Милые сестры! Я вам все расскажу.

Не успели сестры понять, что произошло, всех троих подняло над землей и стремительно понесло по воздуху — в крепких объятиях Западного ветра.

— Не сопротивляйтесь. Расслабьтесь, — сказала Психея, когда Зефир понес их над горами. Зонины вопли поутихли, а сдавленный плач Каланты выродился в поскуливание. Вскоре они даже отважились открыть глаза на несколько секунд — и не визжать при этом.

Когда ветер наконец опустил их на траву перед зачарованным дворцом, Каланта решила, что только так и можно перемещаться.

— Кому нужны эти дурацкие лошади, таскающие хлипкую старую колесницу? — сказала она. — Отныне буду ловить ветер…

Но Зона не слушала. Она завороженно таращилась на стены, на турели и на серебряную клепку ворот дворца, сиявшие в утреннем солнце.

— Заходите, — сказала Психея.

Какое захватывающее чувство — показывать сестрам ее новый дом.

Сказать, что девушки остались под впечатлением, — преступно приуменьшить. А потому, естественно, они фыркали, зевали, хихикали, качали головами и в целом цокали языками, перебираясь из одной золотой ложи в другую по отделанным серебром коридорам и инкрустированным самоцветами галереям. Воротили наморщенные носики, намекая, что привыкли к лучшему.