А они оттуда будут время от времени трясти у него перед носом толстой кормовой морковью и нахлестывать по заднице кожаным арапником, сплетенным из худосочных пенсий, цен на бензин, налогов на убогие зарплаты…
И самое интересное, что совершенно неважно, кто именно будет сидеть на хребте, и дергать вожжи, и хлестать арапником. Вот это Клавдию особенно удивляло. Они могли называться как угодно – коммунисты, демократы, либералы, но по-настоящему их интересовали только собственные дела. Собственные карманы, дачи, кормушки, счета, дома и возможность вовремя смыться.
Наверное, свинство – это основа человеческой природы.
Нет, все-таки не человеческой, а начальничьей. Погонщицкой.
Зато после новостей, после того, как сытые, лоснящиеся косметикой барышни вдоволь нарассуждались о беженцах, бомбардировках и повышении цен, должен был начаться старый фильм. Клавдия обожала старые фильмы. Даже самые убогие. Даже очень глупые. Все равно они были жизнерадостными, веселыми и заканчивались непременно хорошо, а больше Клавдии с ее неразвитым художественным вкусом было ничего и не надо.
Она выбралась из-под своего пледа и налила себе большущую кружку кофе с молоком. В комнате сразу хорошо и уютно запахло, и кажется, даже потеплело.
Пора звонить Андрею или еще не пора? А может, он про нее давно забыл? Или очень устал, а она будет к нему приставать? А если его Дима не заметил никакой слежки и он будет смеяться над ней?
Зазвонил телефон, и Клавдия подпрыгнула на диване, плеснув горячим кофе себе на рубаху.
– Вот дура! – в сердцах обозвала она настырную Таньку и схватила трубку.
– Танька! – заорала она. – Я ему еще не звонила! Я же тебе сказала, что сама позвоню, как только поговорю! Что ты ко мне пристаешь?! Он еще, может, и разговаривать со мной не станет, откуда я знаю?!
– Станет, – сказал Ларионов. – Не ори.
Нет. Не может быть. Он не должен ей звонить, он не знает ее телефона. И вообще…
– Я только что приехал, – продолжал он в трубке как ни в чем не бывало. – Ты уже звонила, да?
– Звонила, – созналась Клавдия.
– Я думала, это Танька. Мы с ней договорились, что я ей сразу же перезвоню, как только с тобой пообщаюсь.
– Я знаю, – сказал он. – Я только что с ней разговаривал. Она дала мне твой телефон.
– А-а, – протянула Клавдия, совершенно не зная, что нужно говорить дальше.
– Бэ-э, – сказал он необидно. – Ну что? Может, сознаешься сразу? Чистосердечное признание и добровольная помощь следствию облегчают вину.
– Ты о чем, Андрюш? – перепугалась Клавдия.
