Просто думал иногда. Может, и впрямь они были похожи с Сергеем Мерцаловым, и именно поэтому это больше не было работой?
Но у Сергея-то как раз была собственная вселенная. А у Андрея нет и не было ничего подобного.
– Сейчас я вам покажу… – Она поднялась из-за стола и пошла гостиную, отделенную от кухни низкой широкой деревянной стойкой с резными колонками.
Андрей внимательно следил за ней, боясь, что она налетит на стул и упадет или упрется в стену и не будет знать, как повернуть обратно.
– Вот, – она вынула из комода несколько альбомов и положила их перед Андреем.
– Это наши фотографии. Здесь, конечно, только часть, в основном все дома, в Москве. Мы много фотографировали друг друга, даже когда камера появилась. Ну, такая, знаете, для съемок. Зато здесь старые фотографии. Детские, его и мои. Свадебные наши тоже, по-моему, здесь, хотя там особенно нечего смотреть. Мы такие глупые были и молодые…
Альбомы действительно были старые, очень непохожие на современные целлофановые книжки с розами или яхтами на верхнем листе.
Это были настоящие альбомы для фотографий, упитанные, бархатные, с вытертым золотым тиснением на крышке. Андрей наудачу открыл один из них. Вихрастый мальчишка с удочками и ведерком серьезно смотрел в объектив. За ним рябило мелкой волной какое-то озерцо.
– Это на даче. А это в школе. Кажется, это Сережа в третий класс пошел. Это его в пионеры принимают, а это уже институт.
Маленького Сергея Мерцалова в альбоме было совсем мало, и на всех фотографиях он был серьезен и задумчив.
Интересно, над чем он тогда так напряженно думал?
Попалась еще какая-то старая открытка с женщиной необыкновенной, неестественной красоты и еще открытка с лютиками и ромашками – поздравление маме с Восьмым марта…
Потом начались развеселые студенческие лица, лаборатории, белые халаты…
– Это мы около трупа снялись, – сказала Ирина. – В анатомичке. Нас тогда это страшно веселило.
Она не смотрела на фотографии, но почему-то точно знала, что именно Андрей смотрит.
Нет, это невозможно. Андрей закрыл альбом. Они помолчали.
– Он… хороший врач? – спросил Андрей, пропустив слово “был”.
– Да, – сказала Ирина. – Очень хороший. Он классный хирург прежде всего, это нечасто встречается. Конечно, собственную научную школу он не создал, но я уверена, что создал бы, если бы у него хватило на это времени. Ему же нужно зарабатывать, а не только заниматься чистой наукой. На чистой науке мы бы очень быстро протянули ноги.
