Скорее всего ее соглядатай ждет у подъезда и удивляется, куда она пропала. И тоже хочет скорее домой. Его ведь, наверное, ждут с работы…
Когда она так думала, ей становилось не так страшно.
Кожаные ножны плотно охватывали щиколотку. Она вполне готова ко всяким неожиданностям, да и вряд ли ее будут убивать рядом с метро, где, конечно же, есть милицейский пост и бабульки-вахтерши…
Клавдия вернулась на остановку. Куртка тяжело и влажно висела на плечах и совсем не грела. Нужно новую купить.
Какой-то человек прошел довольно далеко от нее и остановился у киоска.
Она проследила за ним взглядом.
Руки замерзли, и она засунула их в карманы.
Пришел пустой автобус и, неуклюже пятясь, стал разворачиваться, расплескивая лужи.
Может, вернуться в метро?
Что там делать? Там светло и люди, но сидеть в метро до утра невозможно. Метро закроют, а Клавдию выгонят.
Господи, почему ей так страшно?! Ничего же не происходит. Она много раз возвращалась с работы в это время, и никогда ей не было страшно. Правда, теперь она не может утешить себя тем, что никому не нужна и вряд ли кто-нибудь позарится на тощую, бедно одетую оглоблю, которая мерзнет на остановке.
Кому-то она нужна. Кому-то, кто уже давно наблюдает за ней. Может быть, наблюдает и сейчас.
Человек, у которого сегодня было вполне определенное задание, смотрел на нее из темноты. Она стояла очень близко и как-то странно жалась. Мерзла, наверное. Он решил изменить весь план своего не слишком сложного предприятия, когда увидел, что она не успела на автобус.
Пожалуй, лучше места не найти и ждать ничего не надо.
Он быстро посмотрел по сторонам.
Никого. Никто ему не помешает.
Он опустил руку в карман, нащупывая то, что там лежало, сделал шаг вперед и оказался у нее за спиной.
Клавдия почувствовала, как шевельнулись волосы на затылке, но оглянуться уже не успела. Ее сильно ударило сзади, головой вперед она полетела на асфальт и, кажется, что-то еще раз ударило ее под коленки. Со всего размаха она упала лицом вниз – в черную грязную воду.
* * *Андрей открыл дверь своей квартиры и неизвестно зачем сказал громко: – Я дома!
Он всегда так говорил, когда возвращался с работы.
Без него квартира как будто остывала, и ему хотелось сразу включить везде свет.
Если бы у него была собака, она бы уже выбежала навстречу, обезумев от счастья, и прыгала бы, и вскидывала лапы, и тыкалась мордой в его колени, и порывалась лизнуть.
Не хнычь, приказал себе Андрей, с кряхтеньем расшнуровывая ботинки.
