Снова писк и тот же голос, на этот раз исполненный вселенского страха и такой же тоски:
“Петя, уже почти утро. Папа вернулся. Мы не знаем… Петенька, позвони нам. Петя, я умоляю тебя, мальчик мой, позвони нам… Господи, как это ужасно… Мне не верится даже…”
Они все знали. Они все знали и узнали о Сергее ночью, а никаким не утром. Петра дома не было. Где был отец Мерцаловых, куда именно он ездил – непонятно. У Ирины он не был. Где он был?
Думай спокойно, приказал себе Андрей. Думай так, как ты думаешь обычно.
Не спеши и не зарывайся.
Если бы только это было обычной работой!"
"Дальше пошли сообщения, не имеющие отношения к той ночи. Андрей старательно дослушал их до конца и поставил все сначала.
Он слушал очень внимательно, сцепив на животе большие руки. Он должен был услышать что-то, не услышанное с первого раза.
Сергея Мерцалова убил его собственный брат.
Брат?!
* * *Клавдия слышала, как он зачем-то приоткрывал к ней дверь и некоторое время мялся на пороге. Проверял, не снятся ли ей кошмары? Она старательно притворялась, что спит.
Не зря же он сказал ей – привыкай. Ему нужно работать, и она совсем не хочет его отвлекать. Еще рассердится.
Она была так счастлива, что спать не могла совершенно. Где уж тут спать, когда он сказал, что жить с ним трудно и что ей нужно привыкнуть!
Господи, в это невозможно поверить. Все это произошло не с ней, а с какой-то другой женщиной. Именно этой другой женщине только что сказали, что она сможет жить с мужчиной, в которого всю жизнь влюблена, как школьница.
Именно у этой, другой женщины неожиданно появился шанс устроить свою жизнь так, как ей даже не могло присниться в самых соблазнительных и невероятных снах.
Не то что спать, она даже лежать не могла спокойно. Он сказал: “Лежать и спать!” – как будто она была его собакой. Какое счастье, что он сказал ей: “Лежать и спать!” Так говорят только очень близким, самым близким. Самым понимающим. Своим. Как будто она давно и безраздельно принадлежит ему и он в ней совершенно уверен.
Впрочем, так оно и есть. Она принадлежит ему всю жизнь, и он может быть в этом совершенно уверен. Не в силах лежать, она села на диване и натянула на голову перину. Она любила так сидеть в минуты сильных душевных потрясений. В детдоме она всегда натягивала на голову одеяло, чувствуя, что это единственный способ укрыться от мира, который был ей опасен и враждебен. В котором нужно было выживать.
Она улыбнулась под периной.
Теперь ей не нужно выживать.
