– Давай за “Известия”, дворами!
* * *Он увидел ее сразу, как только она вышла из аптеки. Она показалась ему намного лучше, чем на убогой паспортной фотографии, которую он так внимательно изучал. В душе у него даже шевельнулась жалость. Он ее сейчас убьет, а у нее такие славные волосы, и розовые щеки, и веселые глаза…
Он выстрелит, и все это умрет. Жалко.
Он заставил себя вспомнить, чья она дочь и чем она ему угрожает. Если он оставит ее в живых, она испортит, отравит вею его жизнь, как та, первая гадина испортила и отравила всю жизнь его родителей.
Он должен защищаться. Он не может позволить себе жалость. Он всегда до конца выполняет свой долг. Особенно долг перед семьей."
"Она смотрела в небо и зябко ежилась в широкой, безразмерной куртке. Все-таки жаль, что она такая хорошенькая и что она так похожа…
Нет! У него нет права жалеть ее!
Он должен ее застрелить.
Это ведь так просто, она и не почувствует ничего. Он поудобнее перехватил пистолет рукой в тонкой перчатке. На стройке за хлипким забором что-то гудело и бахало, и он мимолетно улыбнулся.
Он все точно рассчитал, как рассчитывал всегда. Выстрела никто не услышит.
Никто не узнает, что он убил ее, и в этой истории будет наконец поставлена точка.
Сейчас он сделает это и через пять минут будет спокойно пить кофе у Станиславского и наслаждаться чувством превосходства и победы.
Он посмотрел по сторонам.
Никого.
Он еще раз осторожно перехватил пистолет и шагнул вперед.
* * *Здесь не было забора, это Андрей знал совершенно точно.
Еще вчера он осматривал подходы к аптеке и никакого забора не было. Он даже застонал сквозь стиснутые зубы.
Будь оно все проклято! Будь проклята эта стройка, будь проклят этот забор, через который придется перелезать или ломать его!
Он подтянулся на руках и перенес большое, тяжелое тело на другую сторону. Оно всегда хорошо ему служило, хотя Андрей мало о нем заботился, больше нагружал, и теперь он уговаривал себя: ну побыстрее, побыстрее же, ну постарайся, ты же тренированный мужик, все можешь…
Как всегда в такие минуты, он ни о чем не думал, ничего не анализировал и ничего не боялся.
Он знал, что должен успеть, и поэтому знал, что успеет. Рядом тяжело плюхнулся Полевой.
– Куда?!
– Правее!
В ботинках были вода и песок со стройки.
Он должен успеть и успеет.
Он точно знает, что это происходит именно сейчас.
На бегу он достал из-под куртки пистолет и снял его с предохранителя.
* * *Клавдия вздрогнула и оглянулась.
