Надо же, все-таки она была уверена, что недоразумение, по которому эти парни взялись следить за ней, вот-вот разрешится. Тем не менее он здесь, тот, кто сопел ей в ухо в электричке и покуривал на мостике в Отрадном. Может, подойти и сказать, что она вовсе не та, кто ему нужен? Что она всего лишь Клавдия Ковалева, провизор, аптечный работник, сирота, владелица четырех “хрущевских” стен, цветного телевизора Сени и жидкого полушубка из искусственного меха. Ничего другого у нее просто нет.
Вы ошибаетесь, ребята!
Она не слишком боялась еще и потому, что выросла в детдоме. Она никогда не была барышней, нежным созданием и “цветком в пустыне”. Даже когда ей было восемнадцать лет. Она умела постоять за себя, потому что, если б не умела, ее давно уже не было бы в живых. Она ненавидела темноту, вздрагивала от резких звуков, опрометью неслась домой от автобуса, когда работала во вторую смену, стараясь не думать о подстерегающих ее в ночи маньяках. Но, пожалуй, ни один маньяк не ушел бы без потерь, решись он в самом деле напасть на Клавдию Ковалеву.
Возможно, она и не победила бы, но боролась бы до конца."
"В романе, который она закончила читать в воскресенье, отважный полицейский как раз выручал барышню. По кварталу разгуливал полоумный насильник, а барышню понесло на вечернюю прогулку. Герою ничего не оставалось делать, как пристрелить маньяка и прижать барышню к могучей полицейской груди. В самом деле, не бросать же ее на произвол судьбы.
Клавдии такие истории нравились.
Но она всерьез опасалась, что отважный полицейский из ее романа не кинется ей на выручку, а в лучшем случае посоветует отнести участковому заявление. После чего зевнет и скажет, что у него был трудный день и он хочет спать, как зараза. Иногда он так выражался.
Ты что-то еще хотела сказать, Клава?
Клавдия вытянула шею и со своего места на стульчике вновь увидела соглядатая. Теперь он читал газету.
Наверное, нужно позвонить Таньке и обсудить это с ней. Танька умная, она что-нибудь посоветует. А звонок Андрею приберечь на черный день. Повод-то у нее был всего один…
До начала рабочего дня оставалось двадцать минут, и Клавдия встрепенулась. Она всегда пила перед работой чашку кофе, сидя в одиночестве и покое на маленькой и чистой аптечной кухоньке. Веники – два! – стояли у двери в директорский кабинет, стыдливо прикрытые газеткой.
