Или кто он там ей был на самом деле… Вырубил его Обухов, защищаясь, но убил напарник. Притом спящего: доза снотворного в шприцах была рассчитана на сутки, и раньше следующего дня вряд ли что-то разбудило бы Грэма. В квартире через подъезд целый арсенал разных спецсредств нашли, сделали анализ у фармакологов. Грэм, похоже, был главным в их связке, мозговым центром операции. А вот его напарник — птица другого полета. В базе Интерпола фигурирует как… Чистильщик, короче, — подобрал понятное для обывателя слово Поляченко.
— Следил, страховал, выполнял грязную работу. Поэтому, не задумываясь, убрал и Грэма.
— Жестоко.
— Не вернись в квартиру Максим, Валерию ждала бы та же участь. И ушел бы этот напарник незамеченным: дверь на чердак была открыта, замок для вида болтался. Через подъезд также было открыто. На их логово только через сутки вышли… Обухов идет на поправку, дал показания, во всем сознался. Помощника своего просит признать невиновным… Знаешь, я вдруг поймал себя на мысли, что, несмотря ни на что, он мне нравится.
Вызывает уважение этот парень. Запутаться и оступиться — каждый может. А вот признать ошибку, попытаться ее исправить даже ценой собственной жизни, способны единицы.
— Сколько ему светит?
— Сложно сказать. Пока еще идет следствие, работает адвокат… Если не поступит материальных претензий…
— Не поступит. Я даже готов его поблагодарить. Не случись всей этой истории, долго бы нам пришлось ждать решения из Японии. И не факт, что дождались бы.
— Тогда и Екатерину Александровну стоит поблагодарить — дополнил Андрей Леонидович, внимательно наблюдая за шефом.
— Да… Хорошо, что она уехала…
Ладышев задумался, на лбу проступили глубокие горизонтальные морщины.
Поляченко насторожился. В свете последних событий он ожидал услышать нечто иное. Жаль, что поторопились с ее отъездом, к примеру. Или снова случилось что-то, заставившее Вадима относиться к ней иначе?
— Всё на волоске висело. Если бы Обухов не пришел в себя… — словно оправдываясь, напомнил Андрей Леонидович.
— Могу задать личный вопрос?
— Нет, — поняв, о ком речь, как отрезал Ладышев. — Ничего не говори и ни о чем не спрашивай. Не до этого мне пока. Провожу тебя и спать. Там, откуда я прилетел, уже глубокая ночь.
— Хорошо. Но откуда у нее деньги на счете, я могу сказать?
— Давай.
— Квартиру на Гвардейской она продала.
«Только подтверждает, что возвращаться сюда она не собирается», — по-своему понял Вадим.
— Ясно.
Ответ Ладышева был лаконичен и весьма красноречив.
