Он вообще был человеком постоянным.
«Может, здесь? — потянула один из нижних ящиков, который оказался полупустым: какие-то средства для дезинфекции, гель-смазка, две упаковки презервативов, одна из которых была раскрыта. — Извините, Вадим Сергеевич! И в мыслях не было вторгаться в вашу интимную жизнь, — она задвинула ящик. — Любопытно: кто такая Марина? Новая секретарша? И куда Зина подевалась?»
Фен и расчески отыскались в другом ящике. Внимательно их изучив и не обнаружив ни единого волоса, ни длинного, ни короткого, Катя принялась за сушку: нервно дергала волосы маленькой, не подходящей для ее длины расческой, они тут же снова спутывались под струей воздуха.
Сказывалось отсутствие бальзама, и это раздражало. Менялось и настроение: если до душа оно было взбудораженно-приподнятое, то сейчас опустилось до «хуже некуда». И, похоже, всему виной было содержимое нижнего ящика.
«А что ты хотела? Было бы удивительно, если бы ничего подобного не нашлось: мужчина в расцвете сил! — пыталась она вразумить себя. — Тебе-то какое дело до его личной жизни?»
Но успокоиться не получалось, скорее, наоборот: злилась, с силой рвала узелки спутавшихся волос.
«Хватит! — выключила она фен, сунула его в ящик, который с грохотом задвинула на место. — Надо отсюда убираться!»
Выбрав чистую футболку, по тону подходящую к костюму, она скользнула в просторные спортивные брюки, затянула шнурок на талии, закатала штанины и глянула на себя в зеркало: «Хороша! Что скажет отец, когда увидит?»
Набросив на плечи куртку, Катя рывком застегнула молнию и… вдохнув едва уловимый подзабытый запах, чуть не потеряла сознание: закружилась голова, подкосились ноги.
Почувствовав, как к горлу подступает тугой комок, она опустилась на банкетку, закрыла глаза и, пытаясь побороть спазм, сделала несколько размеренных вдохов-выдохов. Вроде помогло. И вдруг… судорожно сжав ладонями полы куртки, подтянула их к лицу, снова вдохнула: глубоко, с наслаждением.
«Боже, что я делаю?» — попробовала она остановить себя, но, как под гипнозом, снова поднесла ткань к лицу, снова вдохнула…
Одурманенная нахлынувшими воспоминаниями, она подняла голову, словно в тумане, встретилась со своим отражением в зеркале: таким жалким, таким…
В дверь постучали.
— Екатерина Александровна, вы готовы? — спросил Зиновьев.
Очнувшись, Катя вскочила, поправила куртку, закатала рукава, прихватила с коврика балетки.
— Да, — открыла она дверь. — А где здесь выключатель?
На удивление, ни внутри, ни снаружи она его не обнаружила.
