– Не понимаю, за что вы друг друга так ненавидите? У вас же отношения были? Любовь, наверное, все дела…
– Любви нет, секс – да. Если учесть, что мы с ней частенько мотались за бугор, то очень удобно. В принципе, нормальные отношения без обязательств, но между отношениями и возможностью зашибать деньгу, она выбрала деньги. И я тебе об этом уже говорил, так что, всё, хватит!
– Нет, погоди! Что конкретно она сделала? Серьёзно, скажи и я отстану. Совсем отстану, обещаю! Просто закроем тему Боярской и всё!
Денис помолчал, словно сомневаясь, говорить ли.
– У меня есть две внебрачные дочки на содержании, хотя я на самом деле не уверен, что они мои. Но секс с их матерями был, поэтому… Короче, лучше я помогу поднять чужого ребёнка, чем случайно откажусь от своего, это понятно? А Боярская, когда делала аборт, точно знала, что ребёнок мой. Но даже не собиралась говорить мне об этом, случайно узнал, спасибо добрые люди подсказали. И когда я прижал эту тварь к стенке, она сказала, что не могла себе позволить отойти от дел, момент, видишь ли, для этого был неудачный! – Усмехнулся.
– А мы как раз с итальянцами по поводу штукатурки завязывались, там уже на первых парах суммы заоблачные крутились, а в перспективе так и вообще… И эта сука убила моего ребёнка, ради того, чтобы остаться в обойме! Если честно, я тогда чуть её саму не убил. Никогда до этого руку на бабу не поднимал, но в тот момент не сдержался. И если бы не Медок, точно шею бы ей свернул. – Помолчал. – Ещё есть вопросы про Боярскую?
– Извини, я же не знала…
Он притянул меня к себе, вздохнул:"
"– Милаха, Милаха… Ты думаешь, я не рассказываю о себе, потому что мне есть что скрывать, а я, на самом деле, просто не хочу ковырять это всё.
Теперь понимаешь?
Я часто закивала. Он помолчал и вдруг шепнул мне в макушку:
– Милаш, всё хотел сказать… с завтрашнего дня я буду жить в другом месте. Постоянно.
Я забилась в его руках, пытаясь поднять голову, но он удержал.
– Чшш… Ты же прекрасно понимаешь, что эта квартира – не моё жильё, правда? У меня есть своя нора, вот туда я и вернусь.
– Зачем? – пискнула я, чувствуя, как дрожит подбородок. – Тебе плохо со мной?
– Плохо? – он невесело рассмеялся. – Мне надо работать, Милаш, а с тобой я уже целый месяц ни хера не делаю, и делать не могу. Послушай, – держал меня крепко, словно боялся, что выскользну из его рук и исчезну, – я буду приезжать, звонить. Летом мы обязательно поедем куда-нибудь вдвоём, на неделю, на две.
