Или, скажем так – понтовая, как и они. На одной волне. Не спеша подошла к скамейке.
– Сначала хоть покажи, а то может, и правда, лучше, чем курево?
Что, блин? Что она несёт? Но пацаны заржали. Мелкие, нелепые. Стоят из себя крутых, а сами – дети детьми. Придурки.
– Не серьёзно, парни, есть чё курить? Уши пухнут, капец.
Они переглянулись, и один из них полез в карман:
– Да без базара, для хорошей тёлочки не жалко…
Но не успел вынуть пачку, как Ленка сграбастала её и тут же перекрутила, словно тряпку отжала.
Сигареты были дешёвые, в мягкой упаковке. Полетела табачная труха, обрывки бумаги и фольги.
– Будешь курить, писька не вырастет, понял? А если и вырастет, то стоять не будет! – бросила ему в лицо Ленка и тут же ловко увернулась от пинка. Треснула его в ответ сумкой по спине.
Я охренела, и видя, как оставшиеся пацаны соскочили со скамейки и бросились в свару, и тоже кинулась Ленке на помощь."
"А мелкота-то эта, несмотря на возраст, была злобная. Отчаянно злобная, как шавки какие-то или вороньё.
Всё что мы могли – отмахиваться от них сумками. Но они цеплялись за сумки, дёргали их на себя, и если поначалу Ленка хохотала, то теперь…
Их спугнул резкий свист и строгий окрик. Пацаны, не рискуя связываться со взрослым мужиком, отступили. Я обернулась. Бляха-муха, Макс, а вот сегодня ты очень даже кстати!
Он погнал их ещё немного, а когда вернулся, Ленка уже успела пригладить волосы. Ломливо сунула руки в карманы, хихикнула:
– Привет! Опять следишь?
– Э… Нет, просто мимо ехал.
– Ну-ну, – стрельнула она глазками. – И куда ехал?
– Ну… по делам.
– Мм… Подвезёшь?
Молча – ну как молча, молчали я и Макс, а Ленка без умолка болтала, – дошли до машины, и когда Машкова уже собралась залезать на переднее сиденье, я дёрнула её за локоть, оттаскивая в сторону. Макс напрягся, настороженно застыл. Заметив это, я предупреждающе вскинула навстречу ему руку:
– Подожди!
Получилось, пожалуй, слишком командно, но в данной ситуации, это не выглядело ни странным, ни подозрительным.
Макс отпрянул и, благоразумно обойдя машину с другой стороны, нырнул за руль.
– Лена, блин… Что это было? Нахера?!
– Ой, да брось ты, подумаешь!
– Что – подумаешь?! Как это вообще понимать? Зачем?
Ленка вдруг посерьёзнела, глянула на меня с вызовом.
– А ты видела, сколько им лет? Они сидят средь бела дня на скамейке и курят, а вокруг люди ходят и всем посрать, на то, что это – дети! Ни одна скотина даже замечание не сделала!
– Лен… – я растерялась.
