Не танцовщицей, случайно у него работала?
– Ой, ой, давай, поостри, ага… – фыркнула Боярская. – Интересно, что ты скажешь, когда узнаешь, что я работала у него в бане? Ну, язви, чего ж ты? – Глянула на меня. – Да, представь себе, в бане! Там, знаешь ли, как и в любом бизнесе, тоже нужен бухгалтер! Недалеко от Шафрана была общественная баня, которую он примерно в те же годы превратил в турецкую: перестроил, переоборудовал с нуля. При том, что формально она продолжала принадлежать муниципалитету, улавливаешь?
– Намекаешь на волосатую лапу?
– Скорее на высокую крышу.
– Ну, получается, кто-то из администрации? Кому ещё подвластна муниципальная собственность?
Она пожала плечами.
– Смотря, как обстряпать. Если, например, устроить тяжбу между районами города на предмет обязательств технического обслуживания объекта, то под шумок можно наложить временный запрет на его эксплуатацию, и тогда он, фактически, становится невидимкой. И делай с ним, что хочешь… Если есть большие друзья в нужных кругах, конечно.
А такие тяжбы знаешь, кто стряпает?
– Ну… Арбитраж?
Боярская кивнула.
– Ладно, допустим, что Камар крутой чувак, и он вернулся в город, – продолжила я. – И даже, предположим, у него есть большие связи, и он снова хочет войти в ресторанный бизнес, или там, в банный… И что? С чего ты позеленела-то, когда его увидела?
– Как подружка поживает, та, которая тебя с ним познакомила? – вопросом на вопрос ответила Ольга. – Давно её видела?
– На днях. А что?
– А она откуда его знает?
– Понятия не имею.
– Ну, если вдруг исчезнет, я бы начала поиски с Камаровских шлюх.
– В смысле?
– В прямом, Люд! Если отбросить все официальные версии, то я тебе прямо скажу – Камар свалил тогда потому, что в город пришли чеченцы. Ты ж в девяносто первом не такая уж и мелкая была, не помнишь, разве, как тут всё гудело? Разборки за разборками… Нет? Хм… – пожала плечами. – Но суть в том, что это было. Переделили криминал, и всё оказалось под чеченами. В том числе и проституция. А в прошлом декабре Марата грохнули и всё снова посыпалось.
– Она глянула на меня. – Вот и считай – его грохнули в декабре, а уже в январе Камар, известный в прошлом сутенёр, клеил здесь местных тёлок. Случайность?
– Тогда у меня вопрос – нахера ты меня сюда притащила? Нахера сама сюда попёрлась? Что, нельзя было в Робин Гуде посидеть?
Она долго молчала, словно обдумывая ответ. Наконец, усмехнулась.
– Даже не знаю, как и объяснить-то тебе… Хочешь верь, хочешь нет – просто потянуло.
