Сама девочка была аккуратно одета, волосы под сбившейся на бок косынкой гладко причёсаны и блестят в свете канделябров.
За два с небольшим месяца из непонятной уличной зверушки она превратилась в милого домашнего котёнка, и от этого даже слёзы навернулись.
…Христос Воскресе! – восклицали люди. Им вторили колокола, и непонятная, неведомая ранее светлая радость наполняла моё сердце.
А когда мы с Денисом забрались на колокольню, и я сама ударила в большой колокол, и он загудел прямо тут, над головой, словно растрескивая мою скорлупу и омывая меня звонкой благодатью – как младенца в крестильной купели – я заревела.
Ревела и расшатывала тяжёлый язык, чтобы ударить снова и снова. Чтобы вся округа знала: жизнь прекрасна и бесконечна, и главные вещи в ней – вовсе не вещи…
А ещё, когда прихожане уже расходились, Денис подвёл меня к батюшке, и тот, благословив, надел мне на шею крест. И хотя Денис ничего не сказал, но я поняла, что это тот самый, который он обещал ещё в феврале – со Святой Земли.
И в этот момент мне даже не жалко было снимать ключик.
Медок остался в Перевалово, а мы с Денисом уехали сразу после службы. Гнали по пустой ночной трассе и молчали – даже музыку не включали, и было так хорошо!
Нет, конечно, глубоко внутри назойливым червячком копошилось то самое недавнее, непонятно откуда появившееся во мне ощущение неправильности происходящего. Но его просто заливало светлой радостью и… счастьем. Да, как ни крути – а всё-таки счастьем!
– Какие планы на завтра? – спросила я, и, протянув руку, огладила колючий затылок Дениса, пробежала пальцами по шраму, оставшемуся после февральской заварушки.
– Для начала выспаться, и желательно на месяц вперёд.
– А потом?
Он опустил руку на моё бедро:
– По обстоятельствам.
Многозначительно дёрнул бровями, и я разулыбалась в ответ:
– Тогда, ты как хочешь, но завтра у тебя постельный режим.
– Ну, на весь день не обещаю. Надо домой съездить обязательно.
Вот это «домой» – как бельмо в глазу, честное слово! Вечно в самый неподходящий момент! Денис, кажется, почувствовал моё недовольство, сжал пальцы:
– Ну тебе ведь тоже надо к матери сходить?
Я чуть было не спросила «зачем».
Благо вовремя остановилась.
– Ну… вообще да. А потом? Приедешь? Хотя бы до понедельника? Ты же всё равно где-то ночуешь? Ну? Почему не у меня?
– Милах… – помолчал. – Ты даже не представляешь, какой сейчас завал в делах. В любой момент среди ночи могу подорваться, или приехать под утро.
