– Но если вспомнить, что у Дениса сейчас полный мандец с правом на ту землю в центре, за которую он, кстати, отвалил охренеть какую сумму, и всё было прозрачно, как стёклышко, но внезапно оказалось мутнее мути…
– Какой ещё мандец? – крем-суп непонятным образом встал в горле комом. – Что ты имеешь в виду?
Она мило улыбнулась:
– А ты не в курсе?
Сучка. Давай, подчеркни свою важность, ага. Нашла время!
– Серьёзно, Оль?
– Ну, даже не знаю… Если Денис тебе не сказал, с чего я-то буду рассказывать?
Побуравили друг друга взглядами, и Боярская слегка сморщила носик:
– А я немножечко, да? – Склонилась к столу, заговорщически понизила голос: – Дело в том, что общественность, в лице некоего активиста, скажем, Сидорова, выступила простив строительства храма на том, историческом, месте.
Им, якобы, не нужна церковь, они хотят новый парк: с деревьями, фонтанами и всей хернёй.
– Охренеть…
– Угу. Поэтому, право собственности на земельный участок было оспорено. А вследствие разбирательств стали вдруг всплывать факты, указывающие на то, что Денис мог получить это право путём подлога целого пакета документов. Причём, те административные лица, которые фигурируют во всплывших бумажках, давным-давно уже кто помер, кто свалил за бугор, кто на пенсии. При этом настоящие документы, те что на руках у Дениса, тоже не вызывают сомнения в подлинности.
Ну то есть понимаешь, да? – Ольга открыла ладони, словно взвешивая на них что-то. – Всё очень зыбко и просто каким-то чудом до сих пор не рвануло. – Помолчала, покусывая губу. – Хотя почему чудом? Сколько бабла уже слито на то, чтобы дело искусственно притормаживалось, пока Денис пытается найти концы и способы… А активист Сидоров, кстати, на поверку оказался обычным заводским трудягой, начальником какой-то там бригады.
Ну то есть человек, которому глубоко плевать и на храм, и на парк. И, кроме того, он не обладает даже десятой долей знаний, необходимых для того, чтобы заварить бучу с общественным протестом. Да и сам протест лично у меня вызывает большое сомнение, слишком уж чистенько и быстро всё оформлено на бумаге. – Боярская посмотрела на меня и мило улыбнулась.
