Твою мать, как больно-то даже думать об этом, а!
– Ну и как тебе? Удобно, правда? – вместо привычного «привет» рявкнула я, плюхаясь на своё место и с трудом сдерживаясь, чтобы сходу не перейти на мат.
Макс засуетился, сделал вид, что проверяет что-то там под рулём.
– Привет. Ты о чём?
– А то ты не знаешь! Надеюсь, хоть не плечевуха с трассы?
И вдруг представила Боярскую, что едет сейчас на переднем сиденье джипа, там, где ещё вчера сидела я и, возможно, Денис поглаживает её ляжку… А возможно и не ляжку. Знаю, чего уж там.
На заднем сиденье его танка тоже полно места, чтобы трахаться с комфортом… И меня накрыло."
"– Ты, блядь, охерел, Макс! – В горле встал ком, готовый прорваться слезами, и единственный способ этого избежать – орать на Макса. – Я тебя на улице подобрала, когда ты грёбанную Приму курил, на ведре ржавом ездил! Я, блядь, охереть какие бабки тебе плачу и от Дениса крышую, а ты трахаешь в моей тачке баб, да ещё и гоняешь так, что чуть не разбил её в хлам! Ты сука, Макс, ты блядь, долбанный дебил!.
. – Но слёзы всё равно подступали. – Тварь неблагодарная! Козёл ты вот, кто! Ты, сука, ты… ты…
Подавилась комом в горле до реальной тошноты, рванула дверную ручку, выскочила на улицу. Согнулась пополам… Но ничего. Только наконец-то прорвало слезами. Хлопнула со всей дури дверью, так, что в воздух взвились перепуганные голуби, и ломанулась, куда глаза глядят.
– Люд! – крикнул мне вслед Макс, но я не обернулась. – Лю-ю-юд!
Хлопнула дверь. Макс догнал меня, подстроился под быстрый шаг и пошёл рядом.
– Люд, что случилось-то?
– На хер пошёл!
Он даже не замедлился.
– Люд… – схватил за руку. – Да стой ты!
И тут же словил оплеуху, да такую, что, казалось, у меня ладонь зазвенела.
– Не трогай меня, понял?! Не смей! Я тебе не шалава с подворотни! Ты…
И словила оплеуху в ответ. Не сильно, но блин, отрезвляюще! Замерли, ошеломлённо глядя друг на друга… Наконец Макс вздохнул:
– Извини.
– Да ничего…– У меня и слёзы-то мигом высохли. – Даже правильно, наверное. – Приложила руку к щеке: – Но не думала, если честно, что ты можешь ударить бабу.
Он опустил взгляд себе под ноги, пожал плечами:
– Во-первых, ты не баба, а во-вторых – я не ударил. Просто у нас в интернате девчонка одна была, припадочная… Ну там, что-то тяжёлое у неё в семье случилось до того, как к нам попала… Не важно, короче. Так вот её только так и можно было в себя привести. Ты это… – глянул на меня исподлобья, – серьёзно, извини. Как-то само получилось. Ну… на автомате.
