Я выскочила, метнулась по скрипучей, пропахшей пылью деревянной лестнице на второй этаж. Стучала, стучала… Не открыл.
Ветви раскидистого ясеня истерично бились в подъездное окно, словно пытались спрятаться от ярости стихии, а здесь, возле Лёшкиной двери, была тишина… Мертвая тишина. И меня словно накрыло ею, придавило и расплющило.
Дверь, обитая старым коричневым дерматином, хаотичная россыпь гвоздиков с потускневшими от времени фигурными шляпками, лопнувшие струны проволоки, которые когда-то «рисовали» на обивке стёганый узор… Звонок выдран с корнями, изолента на концах проводков ссохлась от старости, висит грязной скукоженной соплёй… Заскорузлая тряпка вместо коврика у порога… И я – стою как дура, и не верю в то, что ЭТО случилось.
А ведь могла хотя бы попробовать отговорить! Не факт, что Лёшка уступил бы, но мне самой было бы теперь легче."
"Вот именно – МНЕ было бы легче! Даже сейчас я думала о том, каково было бы мне! А если спросить о том, зачем он вообще в это ввязался, вместо того, чтобы спокойно учиться ещё целых три года? Ему каково было, думал кто-нибудь?.
. Кроме Барбашиной?
От подъезда до машины – шагов пять, но за эти пять шагов я промокла так, словно из речки вылезла. Потому что не шла, а еле плелась.
Забралась на сиденье, молча уставилась в одну точку.
– Всё нормально? – Макс словно почувствовал, что что-то не так и не спешил заводиться. Выждал немного и только потом осторожно повернул ключ в зажигании. – Кто у тебя там?
С самого начала, когда стало понятно, что придётся ехать сюда на машине, я, если бы Макс вдруг спросил, решила сбрехать про какую-нибудь соседку, к которой надо сбегать по просьбе мамы, а теперь…
– Лёшка.
– Сама не знаю, почему сказала. Нужно было. Нужно было сказать это хоть кому-то. – Он в конце мая должен был в армию уйти. В ВДВ тоже…
Макс кивнул:
– Если в ВДВ, то сегодня в девять у них были сборы, а теперь они уже полным ходом в учебку едут. С нашего военкомата в этот раз всех ВДВшников в одну часть собрали. Там, говорят, и призыв-то небольшой совсем был.
Недобор. Все ж косят сейчас, сама понимаешь. Сплошные инвалиды и энурезники вокруг.
Я кивнула и отвернулась к окну.
– Поехали домой.
Разгоняя колёсами потоки воды, вывернули со двора. Макс сначала поглядывал на меня украдкой, а потом не выдержал:
– Может, печку? Ты мокрая вся…
– Не надо.
Но он не послушался, включил, направил на меня тёплый воздух. Я только усмехнулась – прав был Денис, испортила я парня. Совсем от рук отбился.
