Тем более что мне так и зудело понять, наконец, что он тут делает. И вот, потратив минут десять на болтовню обо всякой ерунде, я небрежно «вспомнила»:
– Слу-у-ушай… А как ты попал-то сюда?
– Зойка позвала.
– А на фига ты в Олимп пришёл?
– Тебя искал.
– Меня? Зачем?
– Ну, это же ты заходила ко мне вчера днём? Соседи сказали. Я обалдел, если честно: чтобы ты, ко мне, сама! Думал, может, что случилось. Узнал расписание твоё, подгадал под конец тренировок…
Мы просто шли рядом. Ни каких, боже упаси, держаний за ручки или, тем более обнимашек, как у большинства бредущих в одном потоке с нами парочек.
Нет, мы просто шли рядом. И даже не смотрели друг на друга, больше глазея по сторонам – во всяком случае я. Но тут не удержалась, окинула его высокую крепкую фигуру, футболку с тёмным пятном пота на груди, раскрасневшиеся от бега лицо. Симпатичный он всё-таки. Вот по-доброму, по дружески – симпатичный. Даже красивый. Но слишком молодой.
– А с чего ты взял, что это была я? А может, Барбашина?
– Какая Барбашина, Люд? Она даже не знает, где я теперь живу.
Никто кроме тебя не знает. Вернее – не знал, пока я Зойке адрес не сказал.
В груди приятно заворочалось польщённое самолюбие.
– А чего ж так? Ты же, насколько я помню, жениться на ней собирался?
Он рассмеялся:
– Да прям. Наговорил тогда сгоряча. А ты, можно подумать поверила?
– Ну не зна-а-аю… Вы же с ней целовались в тот раз, когда я вас спугнула? Нет, ну если честно?
Он, сдерживая улыбку, почесал в затылке.
– Люд, что ты хочешь услышать? Исповедь? Не вижу смысла. У тебя своя жизнь, у меня своя.
Задел, зараза! Очень умело поставил на место, даже возразить-то нечего. Пожала плечами, давая понять, что мне вообще-то пофиг:
– Так я тебя и не спрашиваю про Ритку или ту же Анжелку. С ними всё понятно, вот Наташка…
– Наташка это совершенно не моё. Просто подружились как раз в то время, когда мама умерла, и иногда хотелось, знаешь, просто поболтать с кем-то о ерунде. Пацаны, это всё-таки не то.
А она забавная, хозяйственная такая. Даже готовить мне пыталась.
– Забавная, это про собачку, Лёш, а Наташка, между прочим, по уши в тебя! Не думаешь, что не совсем честно пудрить ей мозги?
– Да это я уже потом понял, насколько её замыкает, когда она стала провоцировать – то целоваться полезет, то обниматься, а мне этого не надо! У неё же на лбу написано, что если что, обязан жениться. – Рассмеялся. – Поэтому она и не знает, где я теперь живу.
