Приходилось постоянно «держать» себя – лицо, осанку, живот, взгляд…
На нас смотрели, нас щупали, раздевали и трахали взглядами. Прямым текстом спрашивали цену и, вкладывая в ладони визитки, предлагали покровительство. Возможно, кому-то из девчат это нравилось, мне же было мерзко. Казалось, я погружаюсь в вонючую липкую жижу – так и хотелось поднять голову повыше, чтобы не захлебнуться.
Я боялась даже думать о том, сколько стоило платье, купленное для меня Зойкой.
Подозревала, что стразы густого винного цвета, усыпавшие узкую, расклешающуюся от колен юбку – это и есть те самые загадочные «сваровские» или как их там, о которых как-то рассказывала Ленка. Уж я молчу о подвеске – крупном, похожем на рубин камне, что соблазнительно лежал сейчас в откровенном декольте глубиной до солнечного сплетения, между моими «троечками» без лифчика.
Готова поспорить, что если бы устроили опрос среди мужиков, что успели перекинуться со мной хотя бы парочкой фраз, то девяносто девять процентов из них сказали бы, что мои глаза рубинового цвета. Нет, ну конечно же их притягивал камень, а не сиськи! Это же понятно, ага. А на голой пояснице привлекала родинка. Тоже понятно.
Часа через полтора мы снова выстроились на сцене, туда же поднялись члены жюри, а дальше всё как по телевизору: называют имя, начиная со второстепенных номинаций, типа «Мисс зрительская симпатия»…
Слёзы радости, затаённая тревога в глазах оставшихся… А я стояла и думала: а ведь запросто может быть такое, что вообще все места куплены задолго до начала конференции.
Тоже мне, конкурс, называется.
В общем, сознательно настраивалась на негатив, но всё равно ничего не могла с собой поделать: как и все участницы замирала перед каждой новой номинацией и боялась, что Гюлер передумал… Не из-за Зойки боялась.
Просто теперь мне вдруг и самой очень захотелось стать Мисс, аж голова кружилась, и тошнило от волнения.
Третье место, второе… Первое.
Ощущение – что рот порвётся! Так вот, что это значит – улыбка до ушей… Счастье переполняет, слёзы радости – не удержать.
