И вот, пожалуйста, снова зорова! Только теперь в обратную сторону. И, надо сказать, Зойкины козыри действительно были жирнее, а перспективы радужнее. Да и нравилось мне это занятие гораздо больше, чем бухучёт, чего уж там. А у Дениса козырей не было вообще, кроме одного, самого главного надо всеми Зойкиными – самого́ Дениса. А ещё, у него была веская причина расторгнуть контракт: я и моя неприкосновенность. Но я, дурочка под звёздным кайфом, блин, совершенно об этом забыла!
Ох, не вовремя этот разговор! Не по силам мне.
Пусть бы сами с Денисом разбирались…
– Зой, я всё понимаю, поверь. Но если Денис скажет мне уйти, я послушаюсь, – говорила, а сама даже глаза на неё не могла поднять, так мне было стыдно. – Прости, пожалуйста.
– Пха! Прости? Тебе сказать, сколько было вложено в эту поездку? Или вообще – в тебя?
– Денис всё вернёт. К тому же, я же говорю – я доработаю Москву. Всё сделаем. Зой, ну… ну я же не одна на белом свете, ну правда! Ты меня с улицы взяла, а можно ведь и в физкультурном хорошую девчонку выбрать! Любая ведь с удовольствием пойдёт! Да с такой и толку больше будет, чем с меня, и заморочек меньше!
– Конечно можно, чего ж нет.
Но вот только – с какой стати? Я к тебе по-человечески, со всей душой, а ты сейчас в неё просто плюёшь. А если так, почему я должна идти тебе навстречу, отпускать?
– Да не плюю я, Зой! – не выдержав, закричала я. – Но если Денис скажет НЕТ, то между Олимпом и Денисом я выберу Дениса! Неужели это не понятно?
– Так убеди его сказать ДА! – заорала в ответ Зойка.
– Чего ты прикидываешься клушей? У него крыша от тебя едет, он тебе всё, ВСЁ что ты захочешь разрешит, просто будь хитрее! Где-то проси, где-то капризничай, где-то требуй. Соври, если надо. Шантажируй, в конце концов – сексом, верностью, борщом… Да блядь, чем угодно! Учись уже быть нормальной бабой, а не лохушкой! Для твоей же пользы, Милусь!
– Стервой быть? Для моей пользы?
– Да! Да! – встряхивая головой, крикнула Зойка.
– Сначала тяжело будет, а потом ещё и спасибо мне скажешь!
– А если я не хочу, Зой? Не хочу быть стервой, не хочу ему врать, например? Шантажировать верностью не хочу?
– Да поздно, Милусь, как ты этого не понимаешь? – неожиданно спокойно ответила та и, встав с диванчика, подошла к вешалке у входа. Полезла в свою сумочку. – Видит бог, я очень надеялась, что до этого не дойдёт. Ты же нравишься мне, сама знаешь.
