Я отложила пакет в сторону:
– Надо поговорить.
– Галь, погуляй-ка немного! – уловив мой тон, тут же скомандовала Зойка, и Галина Николаевна послушно вышла из номера. – Слушаю тебя, дорогая!
– Да будет тебе известно, что твой муж меня домогается!
Я специально смотрела в её глаза, злорадно ловила каждое движение ресниц, каждую тень испуга, ревности, а в идеале – боли, но увидела только… понимание. С неё даже вальяжность слетела, и Зойка как-то вдруг, снова стала обычной бабой. Блядь, как она это делает?
И я растерялась, отвела взгляд.
– И Денис об этом знает. Вот и всё, Зой. Вот и как, по-твоему, я должна его уговаривать?
– А что было, Милусь? – спокойно спросила она. – Ну, с Паниным? Говори, как есть.
– Ничего особенного. Просто приглашал на свидание, но я отказала.
– А он?"
"– А он устроил Денису мандец в делах. Чуть до уголовки не дошло.
Зойка хмыкнула:
– Ну с Дёней-то как раз понятно. Я имею в виду, когда Панин зажимал тебя перед отъездом, о чём договорились?
Я испуганно сцепила руки на груди.
Всё видит, знает, понимает, но молчит? Зашибись..
– Ну, смелее! Говори! – подбодрила она. – Всё как есть говори.
– Ни о чём. Он просто намекнул, что любые проблемы Дениса можно решить, если я не буду выпендриваться, и приму его приглашение. И визитку оставил.
– А ты?
– Что я?
– Ты согласилась?
– Нет, конечно! За кого ты меня принимаешь?
Зойка вздохнула, погрызла губу и каким-то совершенно некрасивым, задумчивым жестом поковыряла в ухе мизинцем.
– Я тебе сейчас одну вещь скажу, но ты должна понимать, что это строго между нами, да?
Я дёрнула плечами, мол – говори, а там видно будет.
А не хочешь, не говори. Мне похрен. Зойка усмехнулась.
– Видишь ли, мне от Панина, как от мужика, досталось всего-то раз десять, да и то на излёте. Ну, – помотыляла рукой, – проблемы с потенцией. И это ещё семнадцать лет назад дело было! Но тогда ему хоть как-то таблетки помогали, а теперь уже всё. Вообще всё. Понимаешь?
Я заторможенно кивнула. Неожиданное признание, чего уж тут.
– Импотенция – для любого мужика трагедия, некоторые даже с собой кончают, – и она вдруг рассмеялась: – Да уж, неудачное словцо…
И я неожиданно для себя тоже улыбнулась.
– Короче представь: Панин, при его-то статусе и бурной молодости, когда он вертел на шишке всех кого хотел, и в прямом и в переносном смысле, – и вдруг такое! Жена выдержала четыре года и ушла, ни деньги, ни положение в обществе не удержало. Это его подорвало, конечно, благо я была рядом.
