Я смотрела на него теперь другими глазами, гадая, насколько же он крут и чем занимается? И если честно, случайно поймала себя на мысли, что для шикарной Зойки он староват и страшноват…
Была лёгкая живая музыка в этом зале и дискотека с цветомузыкой в соседнем. Обстановка постепенно теряла официоз, гости произвольно меняли места, пересаживаясь по интересам. Суетились, поддерживая опрятность стола, официанты.
Дениса ещё несколько раз спрашивали об Ольге, так, словно само собою предполагалось, что они здесь вместе – как пара.
Меня ещё раз пытались вывести на разговор о бизнес-династии Машкова, намекая на то, что я ему дочка…
После длинного перерыва, ведущий снова усадил всех за стол, и тут уж слово взяла сама Зойка. Рассказывала, как счастлива видеть всех нас, что случайных людей в этом зале нет, и каждый гость ей особенно дорог. И так ловко подвела вдруг к теме вечных ценностей, духовности и вклада в будущие поколения… Я поражалась, разглядывая лица гостей: словно не они, эти слегка потерявшие первоначальный лоск мужчины и женщины, только что ржали над похабными анекдотами и свободно изъяснялись матом.
Теперь же лица их были елейно серьёзными, на каждое слово Зойки они отвечали согласными сдержанными кивками. А когда Зоя, сделав очередной смысловой кульбит, подвела свою речь к «Грандиозному, знаковому событию для нашего города, а возможно и всей страны» – строительству храма на месте бывшего парка Мира, я охренела, вот честно! Глянула на Дениса – а он спокоен и собран. Зоя тут же представила его как крупного мецената, и перспективного предпринимателя, который точно выведет бизнес в городе на столичный уровень.
– Прошу, как говорится, любить и жаловать! – торжественно воскликнула она в заключение.
…И Денис для меня словно исчез.
Теперь каждую свободную минутку к нему кто-то подходил. Рукопожатия, обмены визитками. Долгие разговоры, словно чёрная дыра засасывающие в себя всё больше и больше интересующихся. Им даже организовали отдельный столик, тот, что до этого был фуршетным, подставив к нему стулья и сервировав его выпивкой и закуской.
Всё, что я теперь могла – смотреть на Дениса издалека. И я смотрела и любовалась. Мне нравилось то, что он был центральной фигурой этого кружка. Его манера держаться: цепкий взгляд на собеседника, вдумчиво сведённые брови, поджатые губы… и, вдруг – лёгкий, располагающий к себе смех… Господи, ну как можно не любить его?!
Но при этом, чем дальше, тем больше я тревожилась. Они пили. Много пили.
