И нужно было быть готовой к объяснениям.
Встала, привела себя в порядок. Замочила рубашку, поставила куриные окорочка на бульон, сбегала за минералкой и квашеной капустой. Сварила-таки супчик…
Около двух дня позвонил телефон. Виталий. Спрашивал Дениса. Я хотела было вежливо послать его, объяснив, что человек спит, но Денис появился сам. Хмуро протянул руку, требуя отдать ему трубку.
– Угу. Да Виталь. Спасибо. В половине пятого, да.
Положил трубку, постоял, упершись лбом в стену.
– Во сколько мы вернулись-то? Чёт я ни хрена не помню.
– В смысле… Совсем?
Кивнул и повернулся ко мне:
– Я хорошо себя вёл?
– Ну… Если не считать, что ты лапал Боярскую…
– Серьёзно? Пиздец… Бля-я-ядь, – с нажимом провёл ладонью по лицу. – Ты сама видела? Фф-ф-ф… – виновато развёл руками: – Милаш, прости. Не помню, правда. Вообще.
И я вдруг из потенциальной обвиняемой превратилась в обвинителя.
– Угу… Избирательная память, это, наверное, удобно?
Он схватил меня за руку, притянул к себе:
– Ну не обижайся.
Правда, не помню! Мне кажется, я и близко-то к ней не подходил, а чтоб лапать… Да быть этого не может!
– Зато она к тебе подходила, а у тебя на неё хватательный рефлекс.
– Ну переста-а-ань… – прижал меня к себе. – У меня на тебя хватательный рефлекс. Я, если честно, всю первую половину вечера думал исключительно о твоих чулочках и о том, что надо бы затащить тебя в оранжерею. Есть там одно укромное местечко… А после того, как Зойка речь толкнула – всё как в тумане.
– Немного отстранил меня, оглядывая своё плечо. – Я не понял… Откуда кровь? Опять что ли шов разошёлся?
–Н-да… А меня предупреждал, чтобы не упивалась.
Он вздохнул.
– Не рассчитал немного. Но и не пить нельзя было – серьёзные вопросы решали.
– Логично, ага.
Он усмехнулся и снова развёл руками.
– А ты как думала? Самые большие глупости делаются с серьёзными лицами, а серьёзные дела – вот с такими пьяными рожами. Специфика бизнеса. Слушай, мне к четырём надо реанимироваться до состояния трезвенника, а в пять уже важная встреча.
Давай, я в душ, а ты… Погоди, супчиком, что ли пахнет?
Я довольно разулыбалась, и Денис снова обнял меня, зарылся лицом в волосы:
– Мила-а-аша моя… ты прости за Боярскую. Нет комментариев, правда. Сам в шоке.
Он вернулся со встречи около десяти вечера. Хмурый, молчаливый. Задумчивый. Немного промурыжив меня этим состоянием выдал, вдруг:
– В «Короне» не будешь стажироваться. Найду тебе другое место.
