Милая пленница

И в этих глазах светилось страдание… Герцог вынул тряпку у нее изо рта. Она попыталась заговорить, но ее горло судорожно сжалось, и она закашлялась.

— Молчите! — сказал герцог Хоуксворт, разрезая веревку, стягивавшую ее запястья. — Дэвис, свяжи их и запри в леднике до приезда полиции. Пусть они там немножко охладятся, ублюдки.

Сильные руки подняли Александру, и она прижалась к широкой груди. Ее щека коснулась теплого тела, и девушка услышала тяжелое биение сердца Хоука. И негромко всхлипнула сквозь стиснутые зубы.

Не говоря ни слова, герцог пронес ее по дороге к дому — так легко, словно она была малым ребенком. Она чувствовала себя невесомой и безгласной, как это бывает в краткие мгновения между сном и явью…

Хоук пинком открыл дверь ее спальни и усадил Александру в кресло, К себе на колени. Его длинные пальцы отвели с лица девушки спутавшиеся волосы, коснулись синяка на скуле.

— Ну-ка… выпей вот это.

Холодный край стакана коснулся губ Александры, и тут же в ней что-то словно дернулось.

Что-то прогнавшее оцепенение и страх, что-то пробудившее способность сопротивляться.

— Нет! — вскрикнула она, отворачиваясь, и, сжав руки в кулаки, тут же принялась отбиваться. — Меня тошнит от ваших приказов! Слышите? Тошнит! Меня тошнит от того, что меня то запирают, то заставляют что-то глотать! — Она уже срывалась на визг, по ее лицу потоком текли слезы, она изо всех сил колотила по груди, рукам, голове Хоука… — И меня просто выворачивает от того, что меня сделали пешкой в играх двух шизофреников!

Она снова и снова наносила ему удары, а Хоук не шевелился под этим градом.

Он не сделал ни малейшей попытки уклониться. Наконец гнев Александры иссяк, она утихла. Ее уставшие, ушибленные кулачки бессильно упали. А сердце отчаянно колотилось: Александра ждала, что герцог сейчас завернет ей руки за спину и заставит проглотить то, что было в стакане. Но, к ее удивлению, он этого не сделал.

— Я просто предлагаю немного выпить, чтобы тебе стало легче… — Ей послышалось странное напряжение в его голосе. — Ты уже в безопасности. Я не намерен заставлять тебя делать что-либо. — Его слова утешали, утихомиривали бешено мечущиеся мысли Александры.

Она с вялым безразличием положила руки на колени. И повернула голову, чтобы посмотреть ему в глаза, в которых мелькали серебряные искры.