Милая пленница

Вслед ей понеслись цветистые проклятия кучера, заржали кони… Но девушка не останавливалась. Она промчалась мимо компании нарядных щеголей, которые тоже что-то кричали ей вслед. Впрочем, когда бездельники заметили хромоту девушки, они мгновенно потеряли к ней всякий интерес.

Впереди темнело несколько проулков, уводящих с площади.

Александра бросилась вперед, в желанную, спасительную темноту ближайшего проулка, со страхом думая о том, что ее преследователь вот-вот очутится рядом…

Хоуксворт длинно и выразительно выругался.

Сначала беспризорник стащил его кошелек, а теперь Изабель исчезла. Он в ужасе следил за тем, как ее легкая фигурка, закутанная в плащ, метнулась в сторону, спасаясь от вылетевшего на площадь экипажа.

Черт побери, да она же могла погибнуть! Должно быть, она и в самом деле в отчаянии. Прищурившись, Хоуксворт следил за удалявшейся женой. Он заметил, что она сильно прихрамывает и опирается на трость при каждом шаге.

Что означает этот новый ее фокус?.

.

— Ваша светлость, осторожно!..

Экипаж, едва не сбивший Александру, теперь несся на Хоуксворта. В окне кареты показалось бледное, перепуганное лицо мисс Фелисити Уоллингфорд, его суссекской знакомой. Хоуксворт резко крикнул кучеру:

— Отпусти вожжи, парень! Я справлюсь с коренником! — Он крепко схватился за уздечку коренного, и лошади остановились. Не выпуская уздечки, Хоуксворт принялся уговаривать животных успокаивающим, мягким голосом, поглаживая их по взмыленным бокам.

— Ну-ну, красавцы… Спокойно, спокойно…

От его ли тихого голоса или от усталости кони действительно успокоились, стояли смирно, хотя и продолжали еще пугливо вздрагивать. Кучер уже мог управиться с ними. Хоуксворт бросил взгляд на противоположную сторону площади. В этот момент его Изабель скрылась в темном проулке. И тут до Хоуксворта донесся из кареты негромкий стон, а потом — звук мягкого удара.

— Ваша светлость, прошу вас…

Лакей уже успел опустить складную лесенку кареты, и Хоуксворт с большой неохотой подошел к дверце; он предпочел бы направиться в другую сторону, но уйти сейчас значило проявить неслыханную невежливость.

Губы герцога скривились, когда он увидел, что мисс Уоллингфорд лежит ничком на сиденье кареты, а ее мамаша испуганно обмахивает ее веером из страусовых перьев. И несмотря на то что Хоуксворт остро ощущал, как дорога ему каждая секунда, он вынужден был подняться в карету.