Милая пленница

Да, тут вполне прилично, — решила Александра, наслаждаясь окутавшим ее теплом и стараясь не думать о том, что находится здесь не по своей воле.

Неожиданно Хоук пересек комнату и, забрав у нее пустой стакан, поставил его на поднос. Его лицо прорезали морщины, когда он сверху вниз посмотрел на девушку.

— И ты более чем неплоха, — сказал он с прежним напряжением в голосе.

— Зато вы, как мы оба слишком хорошо знаем, негодяй без стыда и совести, — заметила Александра, которую сидевший в ней чертик подбивал подразнить герцога, помучить его, как он мучил ее.

Сказав это, Александра вдруг поняла, что у нее нет никакого оружия для сражения в той странной молчаливой войне, что разразилась между ними. Она видела, как стиснул зубы ее тюремщик, как огонь сверкнул в его дымчатых глазах.

— Ваши глаза вас выдают, — насмешливо произнесла она, в упор глядя на его крепко сжатые губы. — И ваш рот тоже, хотя верхняя губа у вас неплоха. Все дело в нижней губе, она выдает ваш подлинный характер — высокомерный и чувственный, — да еще и эта непокорная прядь волос, что все время падает на лоб… Да, сразу виден дурной характер, — закончила она язвительно.

На щеке Хоука отчетливо дернулся мускул.

— Ну, раз уж я негодяй, так я и раскаиваться не стану в том, что намерен сделать, мисс Мэйфилд.

Александра застыла на месте, потерявшись в его пылающих глазах, полных неприкрытой страсти, и осознавая, что линия фронта слегка переместилась…

От двери донеслось деликатное покашливание.

Там стоял Шедвелл. А давно ли он там стоял, — Александра понятия не имела.

— Обед подан, ваша светлость.

Этот обед был долгим, неторопливым. Миссис Бэрроуз явно превзошла саму себя — так хороши были и фазан, и седло барашка, и рагу с трюфелями, и воздушное суфле… Но в какой-то момент блюда начали расплываться перед глазами Александры, и ей пришлось отчаянно сосредоточиться, чтобы отвечать на вопросы герцога. И она едва прикасалась к роскошным блюдам.

Десерт был под стать всему остальному и самому герцогу.

На столе появились меренги с клубникой, груши, плавающие в красном вине и политые густыми сливками. Александра как-то рассеянно удивилась, не понимая, откуда все это взялось в такое время года.

И все блюда орошались винами — здесь были бургундское, рейнвейн и кларет. А потом появились сладкие, с насыщенным ароматом десертные напитки — бренди, портвейн и мускат. Герцог ничуть не возражал, когда Александра пила бокал за бокалом.