Милая пленница

«Может быть, — мрачно подумала Александра, — в мире все-таки есть справедливость…»

Тени за окном комнаты Александры стали длиннее. За лесистыми холмами угасало солнце, и в долинах сгущались сумерки.

Ночь — время темных замыслов, время мести.

Луна давно уже поднялась над деревьями, а Александра все еще неподвижно стояла у окна, видя перед собой не мягкий пейзаж Англии, а выжженные солнцем индийские равнины. Перед ее задумчивым взором одна за другой сменялись такие знакомые с детства картины. Сверкал кроваво-красный Закат… на якоре в Бенгальском заливе — большая шхуна.

Девушка видела белые оштукатуренные дома, затихшие под жарким полуденным солнцем… Мерно покачивались опахала… пахло мятой и имбирем… шумели базары, клубилась под ногами белая пыль…

Она видела лица — знакомые и незнакомые… смутно вспоминала хрупкую красоту матери… гладкое лицо айи с кожей орехового цвета. Видела отца в последние дни его жизни — сдержанного, полного достоинства, лишь в его глазах застыла боль, говорящая о страшных душевных муках.

Александра потянулась к нему, но он посмотрел сквозь нее и ушел, сложив руки за спиной, как делал это всегда в те моменты, когда обдумывал сложные вопросы государственной политики.

«Отец!» — позвала Александра, но он не обернулся. Да он и не мог ей помочь. Теперь она стала женщиной и должна была отомстить сама…

За ее спиной послышался звук открываемой двери.

— Почему ты стоишь в темноте?

Роскошный голос, отстраненно подумала Александра, богатый тонами, голос темной, неодолимой страсти, голос господина, привыкшего повелевать.

Голос человека, который всегда получает то, чего он хочет.

Но на этот раз все будет иначе.

Она услышала, как он высекает огонь и зажигает свечу. Его запах заполнил комнату — запах свежего воздуха, кожи и дерева, чуть пряного мыла…

Хоук подошел к ней, постоял, в задумчивости намотал на палец золотой локон, упавший на плечо Александры.

— Оставьте меня, — холодно сказала она. — Прежде чем… — Она вовремя остановилась.

Лицо герцога мгновенно изменилось, застыло, превратилось в ледяную маску.

Но Александра успела заметить, как в серых глазах мелькнуло острое любопытство.

— Прежде чем что? — И рука Хоука сильнее дернула локон.

— Вы делаете мне больно. Похоже, вы из тех, кто постоянно причиняет боль другим.

— Утром ты думала иначе. Утром твое тело содрогалось от других ощущений, хотя ты и не желаешь признать этого. Почему ты сопротивляешься мне, маленькая чертовка? — резко спросил он.