Милая пленница

Джон Харди, возможно, и не сумеет стать безупречным лакеем, но в том, что касается охраны дома, Вы можете на него положиться. Он храбро сражался в Бадахосе и обучен многому. Пусть он постоянно будет рядом с Вами. Телфорд уже на грани отчаяния.

Остаюсь уважающим Вашу светлость преданным и готовым к услугам.

Губы Хоука стянулись в прямую линию, когда он начал читать постскриптум, торопливо начертанный в нижней части последнего листа. Под ним стояла дата недельной давности.

«Надеюсь, Ваша светлость простит мне небрежность этого дополнения, но я только что узнал о трагическом случае и болезни Вашего сына.

Чиновник магистрата посетил меня по Вашему указанию и изложил все подробности происшествия с Вашей супругой. Позвольте сообщить Вам некоторые детали. Кучер кареты, из упряжки которой сбежала лошадь, был пьян, когда его арестовали, и сейчас он содержится под стражей. Я расспросил его, и он рассказал в основном ту же самую историю, что и вначале.

Пожалуй, важнее всего здесь то, что этот человек не знает Джеймса Телфорда или кого-то, похожего на него по описанию.

Мне очень жаль, что приходится говорить об этом и причинять Вам боль, но это неизбежно. Поскольку лицо и тело жертвы были сильно изуродованы копытами лошадей, магистрату пришлось провести опознание. Но чиновник, узнав, что Ваше присутствие затруднительно из-за болезни Вашего сына, удовлетворился опросом свидетелей инцидента — нескольких человек из штата Вашей прислуги, и они подтвердили, что погибшая женщина — без сомнения, Ваша жена.

Ее тело захоронено в соответствии с Вашими указаниями. Чтобы не причинять лишних страданий Вашему сыну, я постараюсь, чтобы история не получила излишней огласки, но, боюсь, мне не удастся слишком долго удержать все в тайне.

В том, что касается Телфорда, я продолжаю расследование. И все новые сведения, разумеется, буду сразу же сообщать Вам.

Прошу принять мои искренние соболезнования. Жаль, что события приняли такой трагический оборот.

Жду Ваших новых указаний.

Хоук медленно опустил лист. В кабинете было очень тихо; слышалось лишь тиканье золоченых часов на каминной полке.

Несколько минут Хоук сидел, вертя в бесчувственных пальцах плотную бумагу. На улице время от времени слышались шум проезжающих экипажей и голоса припозднившихся торговцев и мастеровых, предлагавших свои услуги.

Жизнь продолжалась, стремительная и бурная. Но герцогу Хоуксворту казалось, что все замерло и земной шар перестал вращаться вокруг своей оси.